Английский детектив. Лучшее

посыльный из химчистки: либо украл, либо (что более вероятно) просто перепутал его с другим точно таким же конвертом, который все еще лежал на том столике. Этот конверт был подписан «Быстрая чистка», и в нем лежал чек от мистера Икс за чистку одежды на три фунта тридцать пенсов согласно счету-фактуре.
Поскольку бедный Гарри погиб, полиция решила оправдать его за недостаточностью улик и заключила, что он взял пакет по ошибке. Мистера Икс они поздравили с чудесным спасением.
Однако террористы посчитали иначе. Пэдди занимал в их организации гораздо более высокое положение, чем представлял мистер Икс, и он заволновался. Если слухи о том, что мистер Икс ведет двойную игру, достигли такого размаха, что сам мистер Икс решил устроить на себя ложное покушение, это означало, что он перешел в категорию представляющих опасность персон. Достопочтенный мистер Икс, избавившись от Гарри, пребывал в приподнятом, даже в благостном настроении, когда спустя пару недель открыл безобидный с виду конверт в Палате общин, в результате чего лишился головы. Так свершилось суровое правосудие.

Реджинальд Хилл написал более сорока романов, включая серию о приключениях знаменитых Дэлзиела и Паско. Ассоциация писателей-криминалистов наградила его Золотым кинжалом за лучший детективный роман года, Ассоциация детективных писателей Америки номинировала его на премию «Эдгар», а в 1995 году Реджинальд Хилл получил Бриллиантовый кинжал Картье за выдающийся вклад в развитие жанра. Сейчас писатель живет на севере Англии в графстве Камбрия с женой Пэт и двумя кошками Пип и Марти.

Вчера из центрального корта во время решения одного из спорных вопросов за нарушение порядка был выдворен мужчина средних лет.
Из прессы

В детстве летними вечерами я любил сидеть с мамой на веранде нашего бунгало и смотреть на фламинго, скользящих над теннисным кортом, чтобы устроиться на ночлег на далеком озере.
Это было мое любимое время суток, а веранда — мое любимое место. Из мебели в ней были только низкий столик, несколько стоящих в разных углах плетеных кресел и старое английское фермерское кресло-качалка с широким сиденьем, продавленным и отполированным за долгие годы употребления.
Это было отцовское кресло. В конце дня он усаживался на него, удовлетворенно вздыхая, откидывался на спинку, вытягивал длинные ноги и непременно произносил:
— Это кресло, Колли, принадлежало еще твоему деду. Я тебе когда-нибудь говорил об этом?
— Да, отец.
— Да? Что ж, тогда я, наверное, рассказывал тебе и то, что мой отец говорил мне, когда сидел в этом кресле.
— «Жизнь — это игра, и играть нужно по правилам. А обман — самое страшное преступление в мире», — скороговоркой отвечал я.
— Молодец, малыш, — восклицал он, смеясь и бросая взгляд на маму, которая своей милой улыбкой заставляла улыбаться и меня.
Я всегда улыбался, когда видел ее улыбку. Тогда она казалась мне божественно красивой, и уж точно была самой красивой из тех единственных трех белых женщин, которые жили в пределах ближайших пяти сотен миль. Думаю, не только я считал ее такой. Бофф Гортон, молодой окружной офицер, бывало, говорил ей это открыто после третьего джина с тоником, и тогда она улыбалась, а отец смеялся. Бофф приходил довольно часто, якобы для того чтобы проверить, все ли у нас тихо (в то время уже произошли первые беспорядки), и сыграть пару сетов на нашем травяном теннисном корте. Я тогда был еще слишком мал, чтобы задумываться над тем, насколько серьезным было его восхищение мамой. Однажды, когда он в очередной раз пришел к нам в гости, отец задержался в буше, а я ночью встал попить воды и услышал яростный скрип качающегося кресла на веранде. Когда я пришел туда узнать, что происходит, я увидел маму, отдыхающую в кресле-качалке, и сидящего на полу Боффа, раскрасневшегося