Аннстис. Дилогия

Наверное, именно изза этого упаднического настроения я и не заметил первый встреченный в этом лесу пейзаж, выбивающийся из общей картины. Слева от меня располагались обширные каменные развалины, поросшие сероватым мхом. Периодически, то тут, то там попадались фрагменты костей, некоторые из них явно принадлежали людям или существам похожим на них. Как медик и вообще человек не чуждый биологии я просто не смог идентифицировать даже трети существ, что закончили жизнь в этих развалинах. Поддавшись гнетущей атмосфере этого места, я прошел немного ближе к развалинам, сейчас уже трудно сказать, что здесь было, но по количеству останков и площади, рискну предположить, что это был какойто город.
– Учитывая современные реалии, здесь жило не менее десяти тысяч разумных, да грандиозная должна была быть битва, – задумчиво произнес я, – а учитывая место и последствия, здесь бились не только мечами.
– Именно так молодой человек, – сказал скрипучий голос рядом со мной, – пятый по величине город Картского королевства, 14 тысяч населения.
– Твою мать, – закричал я, пятясь в противоположную сторону, – ААА!
Как и у большинства живых, глаз на затылке у меня нет, и потому я сразу же запнулся и упал. А как русский человек, который не привык сдаваться, тут же подскочил и припустил в обратном от голоса направлении, вот только бежать по камням, покрытым мхом, который отлично с них соскальзывает, не такто легко. В какойто момент моя нога просто соскочила и я с громким криком, ломая ноги, впилился голой черепушкой прямо в здоровенный булыжник. Естественно череп лопнул, явив мне свое содержимое, медленно стекающее по когдато красивому лицу. Но на этом я не ограничился и задом на руках начал отползать от надвигающегося на меня умертвия, пока не уперся спиной в тот самый некстати подвернувшийся булыжник. Все дальше пятиться уже некуда, кричать я не мог, онемев от страха, да и что толку кричать, кто придет мне на помощь? Разве что привлеку еще худших тварей полакомиться моей оставшейся плотью. Кажись, отбегался, закончилась моя короткая жизнь так толком и не начавшись, прощай Алекс, вернее уже Аннстис, воскресший сейчас будет повторно умершим…
То, что надвигалось на меня, было ужасно: ссутуленная фигура, драные, полуистлевшие фиолетовые одежды беспомощно свисавшие на худой усохшей фигуре, черные провалы глаз смотрели, казалось в самую глубину души, жаждя поживы, ужасающего вида игольчатые зубы, будто созданы, чтобы разрывать и поглощать плоть. Тонкие иссохшие руки с большими загнутыми когтями, попадешь под удар такой лапы, и не спасут никакие доспехи, одна из них опиралась на тонкий резной посох, скорее всего, магического происхождения, а вторая волочила здоровый ржавый меч, таким не разрезать плоть, зато можно ее попросту разорвать, каждым ударом дробя кости. А самое страшное, что ЭТО было разумно и могло, не прикасаясь ко мне просто добить мечом.
Не соображая, что творю, на одних рефлексах, абсолютно без бьющегося в конвульсиях разума, кинул в эту тварь ударом холода. Потом с боевым кличем «Умри мертвец» добавил парой огненных шаров.
Умертвие неспеша и, я бы сказал с некоторой ленцой, отмахнулось от моих потуг посохом и скрипучим, укоризненным тоном произнесло:
– Молодой человек…, хм, пусть будет человек, вы абсолютно не правы, я не какое не уметртвие, и, не смотря на преклонный возраст, в четыреста пятьдесят три года, вполне себе живой человек. И не нужно оскорблять меня и пытаться убить, у вас все равно не получится. – обвинительно произнесло это…, этот старик?…
Я сидел с переломанными ногами, с мозгами, размазанными по лицу в попытке утереться, и выпученными глазами смотрел на это чудо старческого маразма, которое меня еще и отчитывать пытается. Грешным делом я едва не рассмеялся, прикинув всю картину целиком, и только перспектива накликать большую беду задавила начинавшуюся истерику. Подумать только иссохший старик, непонятно в чем душа держится, еле плетется, опираясь на свой тонкий посох, волочит явно здесь же, невесть зачем, подобранную ржавую железяку, который и поднять то толком не может, и все это меня чуть до смерти не перепугало, хотя и умереть то я толком уже не могу. За всю жизнь не припомню такого позора, даже в детстве темноты не боялся, а тут напридумал себе не весть что…
– Простите, а Вы, собственно, кто? – осторожным, чуть подрагивающим голосом задал я столь волнующий вопрос.
– Что? Говори яснее, я тебя не понимаю, – прочавкало это чудо.
Ага не понимает он, вроде правильно все сказал, глуховат ты, старче, – Я говорю, ты кто? – чуть громче повторил я.
– Гайус Фердинанд Аластор, урожденный Аластор, отшельник, что живет на самом краю этих земель – с достоинством ответил старец, –