Аннстис. Дилогия

на их собственных землях пусть сложно, но вполне выполнимо. – Барон вновь расщедрился на скупое подобие улыбки.
– Положительно, мой мальчик, до чего же приятно наконецто встретить разумного молодого человека, к тому же трезво оценивающего свои силы, – поотечески улыбнулся он. – Я тоже думал над этим и полностью со всем согласен, но уже при принесении МНЕ клятвы верности РОДУ де Ганзак. В этом случае я признаю и приму в благородную семью «незаконнорожденного бастарда». И поскольку ты и одна из твоих людей станете последними из рода, именно на ВАШИ плечи ляжет забота о майорате. Только на таких условиях я согласен сотрудничать. – Поставил жирную точку барон.
– Верность роду…, хм. Не думал, что здесь обзаведусь родословной… Сильвия Баронесса де Ганзак – задумчиво, пробуя на язык каждое слово, проговорил я, хотя, думаю нетрудно догадаться, кто будет истинным повелителем этих земель. И секундой позже, приняв единственно правильное решение, уверенным тоном добавил, – почту за честь быть причастным к столь неординарному роду, как ваш, барон, и коль этот замок станет мне новым домом, клянусь быть достойным рода и сделать из него поистине неприступную крепость. – На что старый барон только одобряюще хмыкнул и вновь повернулся к столу, вернувшись к недавно прерванному завещанию.
– Я согласен, маг Анст, – устало бросил он через плечо, словно скинув с души тяжкий груз, – как господин своей подопечной будь же достоин нового рода и титула, постарайся оправдать мое доверие.
Впоследствии мне еще не раз удалось пообщаться с бароном и получить несколько последних напутствий. Например, я узнал, что вольные баронства остаются вольными только до тех пор, пока являются буфером между степью и империей. Пока императору невыгодно размазывать армию по многокилометровой границе и постоянно держать во всеоружии десятки застав, они могут быть уверены в своей независимости. Так что родовые замки для тупых и плохо вооруженных орков раз в десяток лет с успехом продолжают выполнять функции пограничных крепостей, и опытные воины с уверенностью отбивают их редкие набеги.
– Это политика сынок, поверь старику, не стоит ломать отлаженный механизм, и что бы то ни было в нем менять, далеко не факт, что на обломках получится построить нечто лучшее и работающее – сказал мне тогда де Ганзак. – Пока бароны разрознены, не представляют угрозу власти императора и продолжают ограждать империю от неприятных соседей, нашу независимость терпят и будут терпеть.
Если в общих чертах, то пока вся свара будет в пределах вольных земель и не будет серьезного передела влияния внутри них, никто даже не почешется. Ну, пустят немного бароны друг другу кровушки, ну и что? Это их личное дело. Вот хватило бы у них ума войти в состав империи, тогда регулярная армия быстро бы прекратила все беспорядки и нашла виноватых, а так… За что боролись, на то и напоролись, называется. Однако, про ежегодный налог, обязанность по первому требованию выставлять и обеспечивать довольно солидный отряд от каждого баронства и делать то, что прикажут – эти «маленькие» недостатки подданства все тактично опускают. Про кровавые истории, когда вырезались целые семьи неугодных императору аристократов тоже упоминать не принято, впрочем, от этого не застрахован никто, даже вольные земли.
– Но сейчас не об этом. Самое главное для тебя, по крайней мере, пока не начнешь разбираться в ситуации хотя бы на уровне посредственного дипломата, в случае волнений в столице всегда придерживаться исключительно вооруженного нейтралитета и посылать к чертям абсолютно все стороны настойчиво требующие немедленной военной помощи. Поверь, «сынок», – усмехнулся барон, упомянув мой формальный статус, – никакая сомнительная выгода не стоит собственной шкуры. Впрочем, чтобы у тебя не возникло соблазна играть во взрослые игры я, пожалуй, расскажу тебе одну занимательнейшую историю про один графский род, некогда достаточно многочисленный и процветающий во времена моей далекой юности.
Не одно столетие они успешно выживали в хитросплетениях интриг и грязной борьбы за императорскую благосклонность, золото, власть и привилегии. Более того, придерживались одного и того же весьма действенного принципа: в случае малейших волнений или имеющих вполне осязаемый шанс на успех покушений глава рода до самого конца поддерживал исключительно своего императора, в то время как один из сыновей негласно пребывал в рядах недовольных. Таким образом что бы не происходило, какие бы потрясения не переживала империя, кто бы из претендентов в итоге не сел на трон, род графа никогда не прерывался, всегда оставался в выигрыше и при своих немалых земельных наделах, отделываясь лишь малой кровью. До недавнего времени…