Аннстис. Дилогия

Ну вот, теперьто я добился чего хотел, – уставшим голосом произнес я, – у меня хорошее, прилично выглядящее тело. Пожалуй, при наличии капюшона, вечером я могу показаться в какойнибудь деревне или посетить трактир, где смогу узнать последние слухи и решить куда направиться, теперь тоя точно не пропаду и найду занятие себе по душе…
Критически себя осмотрев, начал наклоняться за остатками рубашки, чтобы утереть кровь, да так и застыл в непонятной позе с вытянутой вперед рукой. С момента смерти прошло не многим больше трехчетырех минут, ну максимум пять. Если задуматься это простая клиническая смерть, и плевать на тот факт, что клетки мозга могли начать отмирать, если все получится…
Быстро улегшись прямо в грязь и кровь, схватил шлем и начал с остервенением дубасить им себе в грудь, считал до трех и опять. И мне абсолютно плевать на мнение о моем душевном здоровье случайных свидетелей, если такие конечно будут. Я продолжал свое занятие до тех пор, пока не услышал робкий шум самостоятельно бьющегося сердца.
– Получилось! – на радостях подскочил и улыбнулся своему старому телу.
– Теперь я жив, снова жив, – радостно воскликнул я, – после всего через что мне пришлось пройти, я снова живой!
Моей радости не было предела, хотелось двигаться, кричать, веселиться. От избытка чувств наклонился и за голову поднял свое старое, потрепанное тело, от чего в руках остался только череп, – Ну что, мой друг Горацио, у меня получилось то, что и не снилось здешним мудрецам, – продолжал дурачиться я.
– Здравствуй, прекрасный новый мир!
Вот только у живого тела было свое мнение на этот счет, особое мнение. От гнилистой ауры здешних обитателей, что присутствовала в моей душе, сердце снова начало замедляться, я стал умирать.
– Твою так, – обеспокоенно сказал я и начал убирать вглубь себя эту свою часть.
– Твою…, прохрипел, падая на колени, не в силах толком пошевелиться. – Что за напасть?
Оперся руками о землю и застонал от боли в груди.
– Если больно, значит еще живой, значит, есть еще шансы, есть возможности… – бормотал я после десятого по счету малого исцеления, дальше они мне уже не помогали, видать набрался максимальный эффект. – Никогда не понимал смысл этой присказки, но теперь я самый живой, у меня болит буквально все.
Пришлось отползти на пару метров, чтобы не лежать среди грязи, крови и трупов, после чего сел, прислонившись спиной к дереву, и наконец, смог перевести дух. Умирать я явно перестал, вот только и до полного выздоровления еще далеко, плюс мне не помешал бы хоть минимальный уход и крышу над головой. Аластор говорил, что здесь каждый дневной переход есть постоянный двор, не сказать, что он обманул…, просто я уже не раз проходил мимо заброшенных и полуразрушенных строений. Наверное, разумнее всего дойти до ближайшего такого «трактира» и получить хоть какоето убежище, но вначале мне надо отдохнуть.
Часа через четыре, ближе к закату начали шевелиться результаты чужой разбойничьей деятельности. Видать закончился мой отдых, надо скорее уходить, дальше здесь находиться попросту опасно. Пришлось со скрипом подниматься, брать меч и рубить головы товарищей по несчастью, дабы выиграть время, чтобы собраться, и пока они не расчленили меня самого.
Закончив с этой неприятной необходимостью, стал прикидывать, что можно взять с собой. Скептически посмотрел на разрубленные останки воина и всетаки взял перемазанный кровью доспех и рубаху, какникак свои я сам же и разрезал. Пересиливая себя, нацепил липкие от крови вещи, подобрал кинжалы и наполовину опустошил одну из фляг. Потом поднял меч и, замысловато крутанув, ловко вложил его в ножны. Постоял. Затем опять достал меч, отвернулся и снова крутанул, убирая в ножны.
– Однако, подарок откуда не ждали, мышечная память прорезалась, отлично, теперь хотя бы не порежусь. – Удивленно пробормотал я, опять доставая и убирая меч.
Коекак собрался, осмотрел место стоянки с двумя свежо обезглавленными телами, скептически посмотрел на свое старое тело, и, подмигнув ему, двинулся в путь.
С каждым часом двигаться становилось все труднее и труднее, приходилось все чаше замирать на месте, чтобы перевести дух. От того чтобы плюхнуться прямо на обочину и наконец отдохнуть, меня удерживал только тот факт, что после ночи на холодной земле лучше мне не станет, поэтому сделав глоток воды, упорно продолжил передвигать ноги. Уже утром, с таким усердием сосредоточив все силы и внимание на движении, что едва не прошел мимо цели своего пути, заметил двухэтажный и, какойто уж больно сильно обветшалый постоянный двор. Единственное, что в нем осталось целым, так это толстенная дверь и часть крыши, но выбирать то мне не из чего, лучше это чем ничего. Зайдя