Аннстис. Дилогия

женская тупость и наивность дородной графской дочки просто сводит меня с ума! Вылезаю из своей каюты и не знаю где скрыться от ее назойливого внимания и желания рассказать мне обо всем белом свете и бытовых женских мелочах в частности. Я ей что, подружка?
Первое время почуявшие ветер свободы слуги пытались уговаривать меня проводить больше времени с их дражайшей госпожой, но такие попытки были напрасны и пресекались на корню.
– Может, всетаки попытаетесь с ней поладить, поговорить там, узнать с другой стороны?
– Ну…, даже не знаю, хочу ли я узнавать ее еще и с другой стороны, мне одной было более чем достаточно! – Был единственный ответ на все уговоры, но предмет разговора неплохо справлялся и сам.
– Скорее посмотрите, какую сумочку мне подарил отец! – Стоящий рядом матрос молча смачно плюет в набегающие редкие волны, и сколько невысказанных эмоций в этом простом действе! Маленькая стерва достала буквально всех. – Смотрите, какая красненькая! Но такая же тяжелая как старая, зато вместительная, – на выражение вселенской радости новой цаце мелькает и бесследно исчезает легкая досада.
Конечно, блин, тяжелая! Переложила барахло из одной большой сумки в меньшую, но красную и выдала очередную корку, мол, какая вместительная! Интересното как, и почему она не стала легче, размер ведь уменьшился! Спрашивается, а какого хрена ты ожидала, по сути, запихивая одну емкость в другую? Одно слово, избалованная женщина, вернее пока еще ребенок, но весьма скоро комуто Оочень повезет. Хорошо еще, что тащит она всю эту фигню самостоятельно, а то уж и не знаю, что бы с ней сделал…
– Вы мне не поможете?
Да чтоб тебя подняло да приплюснуло, чтоб тебя на необитаемый остров закинуло, замороженный якорь тебе для поцелуя и на дно морское, лишь бы ты заткнулась и убралась подальше. Да за прошедшую неделю я уже сам готов, надеясь на удачу, прыгнуть в воду, или случайно коекого в нее скинуть. Но на мое спасение, ктото из дворян или их сопровождения стал безвкусно тренькать на какомто музыкальном инструменте, чем живо отвлек на себя внимание неугомонной особы.
– А какую музыку Вы предпочитаете? – Ммм!
– Тишину, – мрачно ответил я, на что блаженная лишь рассмеялась, отметив какой же я всетаки хороший шутник. Ладно, сейчассс ПОШУТИМссс, потеряв остатки терпения, подумал я, принимая предложенную лютню.
Потакая десятку просьб пассажиров, не удовлетворившихся игрой горе музыканта, первые песни были про путешествия, любовь и славные битвы. Я много бывал в трактирах и знаю, что нравится большинству, а идеально поставленный голос и абсолютный слух помогли снискать искренние овации и ободряющие выкрики собравшихся. Наивные, я взял инструмент не для того что бы вас забавлять, я собрался ШУТИТЬ!
– А теперь песня про «Добрых светлых эльфов»! – зазвучали первые мягкие мелодичные аккорды.
Замученный дорогой,
Бродяга выбился из сил.
И в доме эльфа
Ночлега попросил.
С улыбкой добродушной
Эльф его пустил.
И жестом дружелюбным
На ужин пригласил.
Будь как дома путник,
Я ни в чём не откажу,
Я ни в чём не откажу!
Множество историй,
Коль желаешь расскажу,
Про что хочешь расскажу,
Про что хочешь расскажу!
На улице темнело,
Сидели за столом.
Эльф сидел напротив,
Болтал о том о сём.
Что нет среди животных
У эльфа тут врагов,
Что нравится ему
Подкармливать волков.
И волки среди ночи
Завыли под окном.
Эльф заулыбался
И вдруг покинул дом.
Но вскоре возвратился
С мечом на перевес:
«Друзья хотят покушать,
Пойдём приятель в лес!»
Будь как дома путник,
Я ни в чём не откажу,
Я ни в чём не откажу,
Я ни в чём не откажу!
Множество историй,
Коль желаешь расскажу,
Про что хочешь расскажу,
Про что хочешь расскажу!
/КиШ Лесник, адаптированная/
Я злорадно улыбнулся, показывая притихшим слушателям, что 32 это норма даже среди травоядных ушастых. Что ж, продолжаем концерт, добъем пребывающих в недоумении от услышанного людей.
– А теперь песня про светлого, но очень раздраженного назойливым вниманием эльфа!
Никогда и никому не хотел бы зла я причинять,
Когдато нравилось мне людям помогать,
Верилось тогда, что за добро добром отплатят,
Боги, как же был наивен я!
Но вскоре начал понимать,
Как не совершенно разума строенье,
Что идиотизм – вполне нормальное явленье.
А потому сейчас всех вас замучить бы я рад,
И от того мой голос так не весел,
Что различаю невиновного и жертву наугад,
От того в раздумьях голову повесил.
Зато на варианты пыток разум мой богат,
Я