Аннстис. Дилогия

зеленых орков?», «Как появилось такое недоразумение, как вольные баронства?» – спросите вы. А попробуйте поймать ветер в поле, и все поймете – ведь это то же самое. Великая степь и несчетные племена кочевых орков, на поселение которых можно наткнуть разве что случайно или при большой удаче. Их количество, сколько воинов насчитывает каждое – не сможет подсказать ни один оракул, потому, что они вечно перемещаются, объединяются, дробятся и исчезают. Не единожды уже посылались карательные отряды после очередного их набега, но каждый раз, после недели по изнуряющей жаре и выжженной солнцем траве находили только вытоптанную землю покинутой стоянки. А уж как зеленокожие варвары орки добывают воду для себя и скота при таком образе жизни, до сих пор остается загадкой, естественно, для всех, кроме самих орков.
В конечном итоге изнуренные долгим походом, изнывающие от жары и жажды деморализованные, прореженные ночными нападениями отряды возвращались назад с пустыми руками. Обуздать кочевников и выжить в великой степи не смог пока еще никто, не говоря уже о сытой комфортной жизни там, где не растут деревья и практически невозможно наладить сельское хозяйство. Как вообще можно жить там, где единственная тень на километр вокруг это та, которую отбрасываешь ты сам? И на кой черт сдались такие земли империи, когда под боком есть плодородные равнины, густые леса и богатые металлами рудники? Естественно, что на степь малость… подзабили, чем орки вовсю и пользовались, наглея год от года, а империя скидывала весь ворох проблем на гордых, спесивых барончиков, возжелавших поиграть в независимость.
В общемто, меня полностью устраивает такое положение дел, орки – это ведь не имперцы, от их набега достаточно забросить в центр стоянки одного только Айна с братишками и можно спать спокойно, ни орков, ни стоянки больше не будет существовать. При этом можно не опасаться, что прибежит целая армия во главе со святой церковью на поиски злобного, кровожадного демона, порубившего в капусту пару сотен разумных, зеленокожие они ведь не люди, императору жаловаться не будут. Удобно. Просто. Быстро. Скажете жестоко? А на кой ляд жалеть тех, кто смеет покушаться на мои земли и не против покушать моими подданными? Вот и я о том же, смысла нет никакого.
С недавних пор все организмы для меня делятся на три категории: друзья, враги и все остальные. Количество первых я всеми силами стремлюсь не уменьшить, последних стараюсь не задевать, а поголовье врагов сокращаю в меру сил и возможностей. Как говорится, кто к нам с мечом придет, тот мечом промеж глаз и получит. Но до этого светлого момента еще нужно дожить, а пока стоит до конца разобраться, что, мать его, твориться в сами баронствах. Чтото мне подсказывает, что не все так гладко как хочется, и это чтото – трупы паладинов Пресветлой.
***
Этой ночью я навестил Сильвию и обсудил с ней ситуацию сложившуюся в моем новом доме, и с какой стороны к ней не подходи, с какого ракурса не рассматривай, выходит, что местный святоша решил погреть свои загребущие ручонки за счет пограничья. Вот уж что я с бароном упустил, так это жадность и вероломство презирающих богатство и несправедливость. Кроме него некому было организовать и помирить ту толпу из разношерстных дворян, большей частью уже покойных наследников своих владений, будем надеяться, остальные желающие усвоят урок, и никто не обратит внимание на мор среди баронов приграничья… И почему же зачастую случается так, что в мире всегда находится одно паршивое, с виду святое лицо, которое так и тянет руки из сферы духовной к богатствам мирским?
К счастью Сильвия не теряла времени зря. Как я приказывал, она при всем честном народе облила грязью жреца пресветлой, обвинила в нарушении всех ее заповедей и зачитала такой список грехов и преступлений, что любой другой сам наложил бы на себя руки на радость слушателям. Затем она, под шум и негодующие крики возбужденной толпы скрылась за воротами того самого храма, чьего жреца недавно обвиняла, и в который ее не смогли не пустить под такой аккомпанемент голосов.
Само собой, отправилась она туда для защиты и поиска справедливости у великой богини, чей слуга так неосмотрительно «оступился». Навредить ей там не могли даже в теории по той простой причине, что сразу же возникнет еще большая волна негатива к церкви со стороны простых жителей, да и далеко не все сочувствовали покойному, ведь жажда власти и богатств далеко не сразу рождается в людских сердцах. Так что если в храме и были враги, на какоето время мы капитально усадили их в лужу, твердо обосновавшись в их собственном логове, как временная мера этого было достаточно, чтобы ненадолго почувствовать себя в безопасности или выиграть немного времени.
Сидя в четырех стенах