Аннстис. Дилогия

и безопасный источник информации о ритуалах, заклятьях и прочем, прошлый приказ о сборе информации давно выполнен. Теперь священник или жрец, с этим сложнее. Есть серьезные опасения, что пропажу духовного лица удастся скрыть так же легко, как безусого юнца, тем более после смерти одного из них и паладинов. Значит нужен ктото со стороны, издалека, и лучше бы никто так и не узнал, кто и откуда появляется в подземелье родового замка де Ганзак, а главное, куда потом исчезает. За этими новыми заботами я так и не заметила, когда исчез мой господин.
***
После памятных событий моя старая одежда пришла в негодность – одно сплошное пятно и дыры. Пришлось распрощаться с курткой, капюшоном и доспехами, на смену им пришли исконно эльфийские легкие одежды, те, в которые изначально было облачено мое нынешнее тело. Я одел их на следующее утро, после того, как несколько часов просидел в ручье, пока Хмир помогал отскребать засохшую чернобагровую корку, покрывавшую меня с ног до головы. Весь путь я ехал все как во сне, изредка просыпаясь и реагируя на внешние раздражители, невпопад отвечая на какието вопросы… Безразличие, апатия… Кажется, я не ел несколько суток, у меня нет стремлений и желаний, да и зачем? Это тело продержится без еды и воды как минимум неделю, так стоит ли обращать внимание на такую мелочь, как голод в то время, как меня переполняют мысли и воспоминания о том дне?
Кажется, мы зашли в какоето здание, вокруг люди, живые люди, пока живые…, я сразу вспомнил, как легко под когтями демона распадались на части тела охотников, как легко срезалась кожа под ножами моих низших. Нет. Меня так легко не убить. Я обвел зал полный хрупких тел пустым ледяным взглядом – им меня не убить, никогда, я сильнее их всех. Однажды, еще в моем мире, убийцу спросили, почему он лишил жизни стольких людей. Он ответил: «Я хотел, и я мог». Я тоже могу, многое, очень многое, и я сделал именно то, что хотел. Точка.
– А, снова «Доблестные» эльфы, – мне плюнули под ноги. – Доблесть…, вся их доблесть состоит в том, чтобы стоять в тылу, поближе к полевой кухне, в то время, как мои товарищи умирали в первых рядах, не подпуская к ним зеленомордых тварей! – А, отголоски старых битв. Я поморщился. Противно. Неужели от страха близости окончательной смерти и я могу превратиться вот в такой же кусок пьяного, жалеющего себя гумуса, который переживает давно прошедшие дни вновь и вновь, как вот это пускающее слюни и жалеющее о прошлом ничтожество?
– Ты знаешь сколько стрел в моем колчане? – без тени раздражения или заинтересованности спросил я сидящего в паре шагов от меня человека. – Двадцать – двадцать смертельных ран. Ты говоришь со стороны моих сородичей пришло только десять лучников? Вспомни о нашей хваленой меткости. Не смотря на броню, каждый эльф отправил на тот свет не менее двух десятка орков. А учитывая дрянное качество их доспехов и привычку переть на пролом, то и все три. Хоть ктото из твоих товарищей может похвастаться таким счетом? А теперь напряги свои никчемные мозги и скажи, сколько бы они навоевали в первых рядах без их поддержки? Молчишь… Что же касается доблести, воин навсегда должен оставаться воином, даже сидя за столом в трактире, даже когда сама смерть стоит за плечом, настоящие воины всегда идут до конца, а не пускают пьяные слюни над кружкой вина, поминая товарищей и собственную мертвую гордость. – Для кого я это говорил, для него или для себя? Кого пытался убедить? Но, как бы то ни было, именно зрелище опустившегося пьяницы, глушащего свою память вином окончательно вернуло меня в чувства.
Я с легкостью опрокинул на бок добротный дубовый стол и вплотную приблизился к лицу «солдата» – Думаешь, ктото из мертвых обрадуется от такого внимания? Забудь войну, а если не можешь – мсти. Собери отряд, вырезай врагов ночью, по одному, спящих, бодрствующих, женщин, детей собак… Убивай пока не почувствуешь, что отомстил, или пока твоя душа не сгорит от криков и крови. Передо мной не воин, передо мной ничтожество! – И уже спокойно продолжил, – выведите его, пока он еще жив, – и проследовал дальше к свободному месту у самой стены. Я ни за что не стану подобно ему точить себя изнутри. Такого не будет никогда! Да… Я както резко вдруг осознал, в каком аффекте и прострации пребывал и под каким углом покатился, зато вовремя.
– Хмир, я немного устал. Помоги служанке поставить стол на место и закажи ужин, приличествующий высокородному эльфу. – За два дня я впервые его о чемто просил, на что он искренне обрадовался, почувствовав, что я снова становлюсь прежним.
– С превеликим удовольствием, господин! – на мой столик опустился кувшин и чистая кружка, перекупленные прямо по пути. – угощайтесь, ничто так не успокаивает и не прочищает голову, как кружка доброго вина.
– Ага, и ничто