Аннстис. Дилогия

не застали никого и ничего, кроме немногочисленных беженцев и огромного зеленого холма, гдето в недрах которого, то тут, то там, раздавался звук падающего булыжника. К рассвету этот холм просел, сгладился и превратился в огромную, цветущую ядовито желтыми цветами поляну.
Отступление, доминион.
Нас собралось ровно двадцать и все без исключения уже который день изнывали от скуки. За первую неделю в доминионе своего повелителя мы успели десятки раз бросить друг другу вызов, силой доказывая свое право возродиться первым. Позже ктото из проигравших вырезал кости, нарисовал карты, и все побежденные вдоволь отыгрались на победителях, после чего вызовы на арену посыпались вновь. Но и эта забава вскоре закончилась, когда Айн – сильнейший из нас запретил выбирать в противники заведомо более слабого. Как итог – мы второй день развлекаем себя пустой болтовней, признаться, гиблое дело без доброго вина и звонкой монеты.
Новое развлечение придумал один из низших, мы звали его Мэд. По секрету он рассказал одному из нас, что в доминионе есть еще разумный, охраняющий не что иное, как казну повелителя, и, заговорщицки подмигнув, предложил попробовать сыграть с ним. Вначале никто даже не понял, куда он уходил то с одним, то с другим, но когда «счастливчик» начал хвастать добытым серебром – заинтересовались все, а уж когда увидели горы золота за спиной хранителя Горлума… Пугала только ставка – минута пыток против медной монеты, и за все время в выигрыше остался только один.
Но праздное безделье привыкших к походам и развлечением наемников и солдат – великая сила. К тому же каждый из проигравших так ничего и не рассказал о плате за проигрыш, а на их телах не осталось следов. После арены хотя бы были белесые полосы шрамов, а тут только злорадное «сами узнаете», но продолжать игру они не спешили. И правильно делали, скажу я вам! Когда когтистая лапа демона пробивает живот и начинает перебирать внутренности, не остается ни единой мысли, кроме как выблевать собственный желудок и провалиться в блаженное беспамятство.
Этот мир, питающий наши тела, больше не успевал залечивать страшные раны. Теперь уже на спине каждого красовались длинные толстые полосы шрамов от когтей или грубые, в рытвинах и мелких язвах куски кожи, неуспевающие вырастать на месте только что содранной. Карточная игра стремительно перерастала в нечто пугающее, где проигравшего под громкие крики и улюлюканье провожали на пыточный стол. А победителя подбадривали, обнимали, качали и подбрасывали на руках, радуясь как родному, сумевшему отомстить и выудить из загребущих лап этого жадного дьявола очередную монету.
Когда общий выигрыш приближался к третьему серебряному, а разгоряченные воины готовы были с мечами наголо броситься на хранителя, Мэд сам бросил вызов Горлуму, поставивчас адских мук против золотого. Наступила напряженная тишина. Мало кто мог продержаться хотя бы сорок секунд и не потерять сознание от боли и шока, но час… Его пытались отговорить, вразумить, но он беспечно отмахивался и все повторял, что еще никогда у него не было лучшего заработка. И только когда хранитель завязал тесемки второго объемистого кошеля, доверху заполненного камнями с их страданиями и болью, а чертов Мэд выигрывал подряд уже десятый по счету золотой империал, до собравшихся вдруг начало доходить, каких нае*@** создания господина!
– А теперь извиняйте, мужики, – заявил весело скалящийся демон, – повелителю срочно понадобилась моя помощь. Счастливо оставаться, с вами было весело! – прокричал Мэд, чтобы каждый услышал его слова, и, довольно улыбаясь, исчез вместе с остальными низшими, а двери хранилища захлопнулись. Ну и дерьмовое чувство юмора у этих низших…
Анст
Не так давно по сложившимся традициям дворянства вольных земель в моем замке состоялось небольшое торжественное событие – я прилюдно принял титул барона, наследника рода де Ганзак. Небольшое сборище благородных особ, часть из которых даже не соизволило появиться лично, прислав вместо себя доверенных слуг или младших из сыновей. Эдакий маленький гадючник из пары десятков лицемерных особ с маленькой свитой лизоблюдов и прихлебателей, достойных и стоящих людей среди них можно пересчитать по пальцам. Онито и были единственными, кто отнесся ко мне с должным вниманием и в первую очередь осведомился о планах высокорожденного на земли людей. Они же стали первыми, кто признал мое право на баронство.
Остальные же либо порабски лебезили и заискивали, памятуя о недоброй славе и скверном характере эльфов, а главное, о скоротечной войне, в которой победитель, казалось бы, был предрешен. Но были и те, кто откровенно шел на конфликт, самозабвенно