Смерть не всегда конец, даже умерев можно вновь возродиться на новом месте, в новом теле…, и пусть новый мир не всегда справедлив, но жить, почему-то, все равно хочется. Хочется вновь вздохнуть полной грудью, вкусно поесть, завести новых друзей…
Авторы: Чтец Алексей Владимирович
комнат, не чета монастырским клеткам, и буду спроваживать туда каждого больного и раненного, каждого сорванца, поцарапавшего пальчик, всякого нищего и убогого, нуждающегося в еде и крыше над головой. А все потому, что каждый раз, проходя у западной стены, я вспоминаю о сотнях раненных, стонущих, кричащих и проклинающих людей, помочь которым не хватает ни сил ни возможностей. Повсюду кровь, грязь и глубокие, опасные раны, которые поначалу нечем было даже промыть изза недостатка чистой воды. Пот, гной, тяжелые запахи испражнений тех, кто изза полученных ран до сих пор не в состоянии дойти до отхожего места, угнетенные взгляды женщин, жен, детей…
Я построю в своем баронстве больницу, первую и единственную в вольных землях, и персонал в ней будет целиком и полностью из послушников Пресветлой, пусть пачкают белые ручки и соответствуют высокому статусу, и что пахать они будут за даром – не мои проблемы. Инструментами и зельями я обеспечу, но снова погружаться в заботы – увольте, в конце концов, теперь я аристократ и мне не по статусу впахивать наравне с крестьянами и выгребать дерьмо, мой удел более сложные случаи, когда без моих знаний не обойтись никак. И вотвесь этот подарок из клубка забот (отступные в виде земель), я и подумываю использовать в беседе с Турусом по душам, а что она состоится я не сомневаюсь. Не может же недавний странник, внезапно обернувшийся расчетливой, облеченной властью персоной, закончить все так быстро, при этом имея на руках такие козыри? Но компромисс нужен нам обоим, так что «договоримся», – я снова многообещающе улыбнулся, ненавижу, когда меня пытаются обмануть.
Семь месяцев спустя, земли вольного баронства де Ганзак.
Постепенно баронство преображалось, заключались браки, рождались дети, осваивались полученные после сражений и интриг земли, строились новые деревни и укрепления, заканчивало свою подготовку ополчение, полностью готовое занять оборону форпостов. А еще я посадил в фонтане во внутреннем дворике донжона те самые клубни водных растений, изза которых мне пришлось умереть человеком, чтобы возродиться эльфом. Как оказалось, они прекрасно накапливают силу жизни и эликсиры из них – загляденье. Да и весь сад в купе с фонтаном и беседкой, не без помощи магии, я превратил в одно большое зеленое, пышущее цветами и жизнью место, а пожилой садовник, заправляющий здесь до меня, стал скорее приятным собеседником, иногда дающим очень интересные советы, нежели рабочим.
Ух, вставая со скамьи, он схватился за доставляющую постоянные неудобства ногу, годы проведенные в копании в земле на коленях подорвали здоровье не молодого уже человека. Я наклонился к воде и вырвал с корнем ближайшую водяную лилию, бесцеремонно оборвал стебель и вручил клубень старику.
– Держи, съешь, это поможет.
Старик с благодарностью принял подарок от эльфа, заслужившего твердую славу целителя, и не спеша направился на рыночную площадь по своим семейным делам. А спустя минутуторговецгном ошалелыми глазами провожал старика в совсем уже не новых, блеклых и застиранных одеждах садовника, словно обыкновенное яблоко грызущего клубень Овиолуса, с которым эльфы расстаются не менее чем за полсотни золотых за штуку. Так кто же такой этот старик?
Люди и гномы не первое столетие пытаются вырастить это растение, да и не они одни, но все усилия тщетны, цветок так ни разу и не распустился. Всем было невдомек, что за ним нужно не только ухаживать, обеспечивать нужные условия, температуру и влажность, но разговаривать с ним, уговаривать расцвести на древнем наречии, известным одним только эльфам. И уж точно никто бы не догадался, что единственные слова, которые сказал барон Анст на древнеэльфийском в адрес цветка Овиолуса были отборнейшей бранью, скопившейся после нескольких месяцем безрезультатных мучений, весь смысл которых сводился к одной единственной фразе «выдру нахрен этот бесполезный сорняк, если он наконец не расцветет!», и этого оказалось достаточно…
Меж тем гном старательно думал, глядя вслед старику: что вообще творится в этом баронстве?! Почему послушники пресветлой лечат больных и привечают сирот, а благодарят за это барона? Почему крестьяне сами упрашивают его принять десятину в обмен за помощь, заботу и покровительство? Что в нем такого особенного и как это объяснить? Гном выругался, каждый раз, когда он был уверен, что сильнее его удивить не удастся, всегда находилось чтото новое и еще более необычное – это выводило его из себя. Кажется, в запале, не заметно для себя, он даже обронил чтото лишнее, потому как один из мотавшихся
