Аннстис. Дилогия

почувствовал то, что хотел почувствовать, вот только человек оказался не тот, вернее не мой… Печально, но живя при своем носителе в академии, я запутался, за долгое время перестал нас различать, ведь не имея возможности влиять на мир, а только ощущать и чувствовать через другого разумного это не столь сложно. А вот теперь пожинаю плоды своей недальновидности и неосторожности, ощущаю как шевелится какоето чувство в душе, но чужое, наносное, не мое и я это прекрасно осознаю, но вместе с тем Вив уже и мне не настолько безразлична как это бывает со случайными знакомыми. Заккариан, Вивьен и Хольц, они все стали мне тогда друзьями, вернее мне приятно так считать, ведь от них я узнавал столько нового и интересного об этом мире, с ними вместе смеялся и грустил, и мне, именно мне, по настоящему грустно от осознания, что Зак мертв, а Вив считает меня чудовищем. Вот только против логики не попрешь, мы чужие и точка, все, что нас когдато связывало погибло во время той злополучной дуэли, вернее погиб Заккириан, а вместе с ним умерли его чувства и желания, остались только жалкие отголоски, которые я без сожалений задавлю в своей душе, уж они то мне сейчас точно не к чему. А теперь время отдохнуть от самого себя, от своих скребущихся на задворках сознания страхов и безумных идей, вот только мой молчаливый сосед все больше мрачнел по мере опустошения кувшина, кидал на меня раздраженные взгляды…
– …трусы…, жалкие трусы…, смог различить я в пьяном бормотании, – …бежать от меня…, я бы их, эх…, золотой в месяц…, ветерану…, ха!
Когда этот источник негатива уже нельзя было так просто игнорировать, волейневолей пришлось повнимательнее рассмотреть этого субъекта. Ветеран, как же, грязная рубаха и залатанная куртка, я видел ветеранов, те вообще не расстаются с доспехом, он у них как вторая кожа, как нижнее белье, как я понял, здесь вообще не принято ходить беззащитным. Арчер даже когда в деревне проспиртованный по самое не могу в отхожее место ходил с мечом не расставался, а тут…, да еще левша. Короче нихрена не воин, простой пьяница, померещились, видать, дела молодости, теперь понятно, почему столько места свободно было, блин, а так хорошо сидел, видно хорошего должно быть понемножку.
Уже расплатившись и огибая пышные формы служанки в попытке достичь выходной двери случайно задел рукоятью клинка полупустой кувшин того самого «источника позитива», что недобро буравил меня глазками последние несколько минут. Кувшин опасно зашатался и сильно выпивший мужик рефлекторно потянулся прекратить такое опасное для ценного продукта безобразие, вот только…, только не было у него кисти на правой руке…, и кувшин со стуком опрокинулся от приданного дополнительного ускорения. Вот тебе и раз…, впервые вижу здесь калеку, думал магия может все…, а несвязные рассказы про битвы, может это и не пьяный бред, и есть вероятность, что прямо передо мной сидит не просто опустившийся человек, а получивший непоправимое ранение солдат или скорее офицер, ставший жертвой системы. Очнувшийся после ранений никому не нужным калекой, бесполезным как для войны, так и для мирного труда с мизерным жалованьем за долгие годы верной службы, жалкой подачкой в благодарность за отданное здоровье, после такого не сопьется разве что трус, который сразу наложит на себя руки или семейный человек, которого есть кому поддержать. А ведь это мой шанс!
Шанс заполучить себе слугу, охранника, помошника…, в прошлом я неплохой протезист, а учитывая мои новые возможности…, интересно как далеко зайдет его желание вновь стать прежним, здоровым человеком, вновь держать оружие в правой руке? Чтобы проверить свою очередную безумную идею, сажусь обратно, перед вконец впавшим в пьяную апатию человеком и пытаюсь начать разговор…, блин, бесполезно! Сегодня дома никого нет, зайдите позже. В приступе «доброты» протрезвил заклятьем очистки крови, о некоторых побочных эффектах которого лучше не упоминать, при таком содержании желудка надолго не хватит, но полчаса адекватного мышления обеспечены, потом придется повторить…
– Чего… – на мир снова смотрела пара глаз вполне трезвого человека, который в недоумении стал искать причину своей внезапной, а главное, совсем не запланированной трезвости, искал совсем не для того чтобы сказать слова благодарности. И вот его взор упал на единственного разумного, кто хоть както обращал на него внимание, единственного, кто выжидательно наблюдал за его поведением.
– Да кто ты нахрен такой! – в праведном гневе начал мой потенциальный работник, да только кто даст ему продолжить?
– Я тот, кого ты звал в своих молитвах. С недавних пор для тебя собственная жизнь перестала иметь значение? Вино не имеет вкуса, еда тебе надоела, я прав, не так ли? Ничто больше не имеет значения.