Аннстис. Дилогия

не понимают что уже мертвы. Можешь мне поверить, я знаю, о чем говорю и прекрасно могу отличить тех, чьи души полны сил и воли к жизни от подобных отбросов, которые не способны на чтолибо большее, чем пить дешевое вино, жрать и испражняться, да стоять с протянутой рукой. Такой участи ты желаешь? Или, быть может, ты жаждешь смерти? Тогда спешу тебя разочаровать, там высоко нет никого, там точно также паршиво и одиноко, как и здесь. Я же предлагаю тебе шанс вырваться из плена пустоты и начать жить, надо только ответить «да» на мое предложение, так ты согласен?
– …да, ДА, черт возьми, я согласен!

– Вот здесь мы и остановимся на некоторое время, – сказал я, когда мы зашли в мой номер.
– А… – начал было мой будущий слуга.
– А эти два истукана будут стоять и охранять меня снаружи, ну, и заодно следить, чтобы я куда не потерялся, – я невольно посмотрел на дверь, – теперь служба дознания от меня не скоро отцепится, но пока наши интересы совпадают и их назойливое внимание можно терпеть. Ладно, все готово…, давай приступим, тебе просто нужно повторять за мной слова клятвы и ты получишь то, ради чего согласился на такой поступок.
– Сначала ты обещал мне руку, – с упорством носорога и выносливостью магнитофона напомнил Мэйст.
Я возвел глаза к потолку в тщетной надежде найти там хоть каплю терпимости, ну как ему объяснить, что не существует ничего мгновенного, даже при телепортации теряются доли секунды! Что же, придется внести небольшое добавление. – «С того самого момента, когда правая рука снова сможет держать меч», давай повторяй уже, не так то просто держать заклинание клятвы и при этом еще и спорить, – поторопил я.
– Как скажешь, – пробурчало мое будущее доверенное лицо, и наконец таки начало произносить простенькую клятву. – Я клянусь, что не стану вредить ни тебе, ни твоим интересам ни словом, ни делом, пока ты сам не попросишь меня, клянусь исполнять сказанное с того самого момента как снова смогу сражаться как прежде.
Заклинание налилось моей щедро отданной силой, (в таких важных делах лучше не экономить) ярко сверкнуло в знак искренности и спокойно устроилось гдето в душе моего, теперь уже, полноправного доверенного лица. Попытайся он отныне предать меня или иным образом навредить, как спящее и незаметное до поры до времени заклинание вновь проснется и станет рвать скрепы объединяющие дух и материальное тело, причем сделает это не спеша, постепенно, тем самым причиняя невообразимую боль. Большей гарантии верности, чем опасение страшной мучительной смерти и поистине неисчерпаемая благодарность за обретенную самостоятельность и полноценность, трудно себе даже представить. А новый стиль жизни, который я аккуратно попытаюсь навязать, станет своего рода связью, не дающей ему уйти и в достаточной мере анализировать наши поступки.
Мой первый слуга, первый человек, которому можно доверить любой секрет, выдать самую сокровенную тайну и не бояться удара в спину. Как же мне все это время не хватало когото кому можно просто выговориться и не держать в себе терзающие мой ум сомнения, получить совет от достаточно образованного человека, для которого мои интересы святое. Жаль только все плюшки будут работать только когда он получит свой протез, свою новую руку, а до тех пор…, а до тех пор у меня много напряженной работы и нет ни обученной команды ученых и рабочих, ни нескольких лет до конечного результата, зато есть коечто получше! Магия, вот что предоставит мне все необходимое, решит дилемму с помощниками и подходящими материалами, а главное сэкономит просто колоссальную массу времени. А пока руки вспоминают столь знакомые и вместе с тем адаптированные под обстоятельства движения, стоит рассказать о моем новом знакомце несколько слов, с моей стороны было бы глупо не расспросить, кем он был раньше и как оказался на том самом месте, где мы повстречались и почему в таком неприглядном состоянии.
История оказалась одновременно и печальной и простой, началась она, как и водится во все времена и во всех мирах, с рождения ребенка, маленького здорового малыша, родители назвали его Мэйст. Прямо так и написали на помятом клочке грязной грубой бумаги, которую положили в корзину с младенцем, прежде чем оставить ее у храма Пресветлой Девы, матери всего живого. По какой причине это произошло? Да он и сам этого никогда не узнает, ибо так и не смог найти своих настоящих родителей и теперь по праву считал себя человеком без рода и племени. Воспитывался Мэйст, как и следовало ожидать в строгости и в соответствии с заветами ее, только не по душе пришлись мудрые речи матери настоятельницы жаждущему приключений и подвигов юноше. Бунтарский нрав и дерзкий побег из обители