Антология фантастических рассказов

учеников, а на много тысяч. Одаренные ребятишки будут учиться, как ни скверно обучение, а это все, что нужно нашей цивилизации: горстка одаренных людей, которые создадут уйму одаренных машин. — Он отодвинул свой стул. — Приятно было познакомиться е вами, мисс Болц. Может быть, мы станем друзьями. Вы преподаете английский, я — физику, навряд ли мы будем обворовывать друг друга. А теперь мне надо идти выдумывать новые трюки. Мой Тендэкз скакнул вниз.
Мисс Болц задумчиво смотрела ему вслед.
— У него слишком утомленный вид.
— У учителей по большей части не такие контракты, как у вас, — пояснил Паргрин. — Их можно уволить в любую минуту. После этого учебного года Лайл хочет перейти в промышленность, а если его уволят, ому нелегко будет найти работу.
— Он отказывается от профессии учителя? Какой позор!
— Это бесперспективная профессия.
— У хорошего учителя всегда есть перспективы.
Паргрин покачал головой.
— Центральный округ уже дает экспериментальные уроки, записанные на кинопленку… Наймите хорошего учителя, отенимите год его работы — и больше не надо никаких учителей. Нет, преподавание лишено будущего. Вам сообщили ваш показатель Тендэкз?
— Да нет. А должны были?
— Сведения поступают раз в две недели. Вчера рассылали очередные.
— Я ничего не получила.
Он тихонько выругался и примирительно посмотрел на мисс Болц.
— Мистер Уилбинс бывает коварен, если ему нужно. Вероятно, хочет застать вас врасплох.
— Боюсь, что я ничего не смыслю в этих показателях.
— В них нет ничего сложного. Раз в две недели мы делаем для каждого учителя выборку тысячи его учеников. Если все смотрят положенный урок, Тендэкз учителя равен ста. Если смотрит только половина, Тендэкз — пятьдесят. У хорошего учителя Тендэкз как раз и составляет пятьдесят. Если Тендекз падает ниже двадцати, учителя увольняют. За непригодностью.
— Значит, дети могут не смотреть урок, если не хотят?
— Родители обязаны приобрести телевизор, — ответил Паргрин. — Они должны следить, чтобы ребенок проводил классные часы перед телевизором — это называется «следить за посещаемостью»; но они не отвечают за то, что именно смотрит ребенок. Иначе пришлось бы следить за ребенком поминутно, а суды считают, что это бессмысленно. Так вот, ученики сидят у телевизоров, и телевизоры включены, но если им не нравится ваш урок, они могут переключиться на что-нибудь другое. Теперь вы видите, как важно для учителя, чтобы его уроки были занимательными.
— Понимаю. А какой у меня Тендэкз?
Он отвернулся.
— Нуль.
— Вы хотите сказать… никто не смотрит? А я — то думала, что все делаю правильно.
— Должно быть, в первый день вы сделали что-то такое, чем они увлеклись. Может, это им с тех пор приелось. Такое бывает. А вы смотрели уроки других учителей?
— Да нет же! Я так занята, что мне это и в голову не приходило.
— Возможно, Лайл что-нибудь придумает. Я просил его зайти к вам в кабинет перед двухчасовым уроком. А потом… что ж, посмотрим.
Лайл Стюарт разложил на письменном столе какие-то бумаги, и мисс Болц склонилась над ними.
— Вот показатели Тендэкз, — сказал он. — Вам тоже полагался экземпляр.
Мисс Болц пробежала глазами список фамилий и нашла свою. Болц Милдред. Английский, десятый класс. Время — 10.15. Канал 6439. Нуль. Средний годовой показатель — нуль.
— Речь идет о том, что вам надо решиться на какие-то трюки, — продолжал Стюарт. — В два часа начнется урок Марджори Мак-Миллан. Она преподает английский для одиннадцатого класса, у нее Тендэкз шестьдесят четыре. Это очень много. Посмотрим, как она этого добивается.
Он установил диски в нужном положении.
Ровно в два часа появилась Марджори Мак-Миллан, и поначалу мисс Болц с ужасом заподозрила, что та раздевается. Туфли и чулки Марджори Мак-Миллан были аккуратно сброшены на пол. Она как раз расстегивала блузку. Марджори Мак-Миллан глянула прямо в объектив.
— Что вы здесь делаете, кошечки и котики? — проворковала она. — А мне-то казалось, что я одна.
Это была нарядная блондинка, красивая вызывающей, вульгарной красотой. Ее одежда выставляла напоказ умопомрачительные формы. Марджори Мак-Миллан улыбнулась, тряхнула головой и на цыпочках попятилась.
— Ну да ладно, раз уж я среди друзей…
Блузки не стало. За нею пришел черед юбки. Марджори Мак-Миллан предстала в соблазнительно легком костюме, состоящем только из трусиков и лифчика. Камера превосходно передавала его золотисто-алую гамму. Марджори Мак-Миллан прошлась в танце и мимоходом нажала кнопку крупного плана доски.
— Пора приниматься за работу, дорогие кошечки