Антология фантастических рассказов

общество в некоторых рассказах и приходит.
Позвольте снова повторить: нам вовсе не хочется утверждать, что авторы этих рассказов — коммунисты. Вряд ли они даже глубоко знакомы с марксизмом. Но в них живет дух гуманизма. А в наше время быть подлинным гуманистом и считать мир наживы приемлемым для жизни нельзя.
В рассказах третьего раздела четко выражены принципы направления, известного под коротким названием «If». В дословном переводе — «если», в более точном — «если бы», в совсем точном — «Что было бы, если бы…».
Конечно, к этому же направлению можно отнести и ряд рассказов из первых разделов.
Но в раздел под названием «Может быть» вошли произведения, не ставящие «мировых проблем», рассказы, показывающие детали возможных вариантов будущего. Вы, конечно, заметите, что хотя речь-то идет о вариантах будущего, но рассказы часто откровенно трактуют насущнейшие проблемы современности Англии и США: расизм, засилье политиканов, ответственность человека перед обществом.
Несколько особняком стоят здесь рассказы Дэниела Киза «Цветы для Элджернона» и Роберта Силверберга «Тихий вкрадчивый голос».
Первый из них, пожалуй, не столько мрачен, сколько грустен. Очень грустен. Его герой, умственно отсталый тридцатисемилетний мужчина, проходит на наших глазах путь к гениальности и» затем возвращается к прежнему состоянию. Но его человеческая сущность, то, что мы обычно зовем душой, остается неизменной.
Спокойный трудолюбивый, доброжелательный человек, которого нельзя не любить. И самый горький урок, извлечённый им за краткое время его гениальности, то, что его жалели. И жалеют. А настоящий человек не хочет жалости.
А Роберт Силверберг показывает фатализм, веру в судьбу, с давних времен присущую буржуа. Только «помощь свыше» и «рука божия», о которых в XVI веке говорил Кальвин, приобретают в современном фантастическом рассказе более «научный» вид. Однако недолго звучит в ушах биржевика «тихий вкрадчивый голос», нелепо, чтобы предвидение будущего использовалось только, для успешных сделок. Реальность вступает в свои права.
Гораздо больше внимания придется уделить в предисловии произведениям, собранным в четвертом разделе книги, названном «Нигде и никогда».
Три из них — типичные представит ели так называемых «фэнтэзи», а один — стоит на некоей переходной грани между научной фантастикой и «фэнтэзи». Под этим последним термином на Западе понимают фантастические рассказы, в которых совершенно невероятные события происходят просто так, без всяких попыток научного их объяснения.
Наша критика пока больше внимания уделяла порицанию рассказов этого типа, чем серьезному их разбору. В сборники фантастики, вышедшие на русском языке, до сих пор попали лишь один-два таких рассказа. И острую критику и пренебрежение можно объяснить без труда. Подавляющая часть «фэнтэзи» насыщена мистикой. Однако любопытная вещь: в антологии американских новелл на русском языке в отличие от сборников фантастики «фэнтэзи» попадают обязательно. Эдгар По, родоначальник детектива и один из претендентов на звание родоначальника научной фантастики, написал такие «фэнтэзи», как «Черный кот» и «Конец дома Эшер». «Человек, который мог творить чудеса» Уэллса тоже «фэнтэзи». Впрочем, за примерами незачем обращаться к англо-американской литературе. «Портрет» и «Нос» Николая Васильевича Гоголя по современной классификации следовало бы отнести именно к «фэнтэзи». Значит, необоснованная чудесность происходящего может быть порой полноправным приемом, позволяющим писателю полнее и ярче раскрыть идею произведения.
Двое из четырех авторов представленных здесь «фэнтэзи» знамениты прежде всего как мастера научной фантастики. Имена Джеймса Ганна и Генри Каттнера много говорят любителю научной фантастики, особенно если он следит за посвященными ей статьями.
Собственно, «Где бы ты ни был» Джеймса Ганна не совсем «фэнтэзи». Чудесам, совершаемым его героиней, автор находит вполне научные объяснения: сами эти чудеса ненамного перекрывают достижения героя рассказа Ф. Пола: «Я — это другое дело», который явно относится к научной фантастике. И все-таки… Ф. Пола интересует совсем не то, что его герой открыл секрет именно сказочного телекинеза — передвижения предметов «силой мысли». А Джеймс Ганн так радуется всему, что он выдумал, так подчеркивает неиссякаемые возможности «современной колдуньи», что научные объяснения кажутся скорее комичными и теряют свой смысл. В «Сплошных неприятностях» (автор Г.Каттер) тоже есть научные объяснения. Его герои — существа типа леших и водяных оказываются мутантами, появившимися тысячи лет назад в результате преждевременного