Антология фантастических рассказов

пояса. Скотт вспомнил, как молодой диктор телерамы комментировал этот указ: спокойно и доходчиво объяснил, что такое предохранительные ремни, как они защищают тело пассажира от ушибов при внезапных остановках, и так далее, и тому подобное. А затем молодой диктор стал распространяться о том, как плохо жилось до войны, когда всем заправляли старикашки, когда за общественный транспорт отвечали пятидесятилетние и даже шестидесятилетние. Программа все это изменила, гордо заявил молодой диктор. Все моноинженеры моложе тридцати, у всех у них великолепное здоровье и высоченные коэффициенты сообразительности.
Вот потому-то, думал Скотт, и нужны предохранительные пояса.
Роз быстро убрала в доме, приняла ванну и очень старательно оделась. Долго водила щеткой по волосам, пока они не заблестели, потом наложила на щека слой румян и хорошенько втерла их в кожу. Сегодня надо выглядеть как можно лучше, быть молодой и полной жизни. Она не сказала Скотту, куда идет. Не хотела его тревожить. Бедный Скотт, подумала она. Бедняжка мой родной! У него и так забот хватает.
Откинувшийся на спинку кресла Скотт ощущал прилив самонадеянности. Сегодняшний день будет для него счастливым. Нет никого, кто сказал бы дурное слово о Пэйнтере, — такой это чуткий и отзывчивый человек. Пэйнтер работает помощником директора корпорации «Консолидейтед Комьюникейшенз» — ведает там штатами; а ведь на службе у этой корпорации семьдесят тысяч человек. Пэйнтер всегда найдет место для надежного и опытного работника. Пэйнтер все устроит, думал Скотт.
Скотт окинул взглядом открытый моновагон с низенькими стенками, увидел головы и плечи юнцов, едущих на работу, и невольно подивился новому миру, новому поколению. Казалось, все эти молодые люди вылупились из яиц в один и тот же летний день. Все они были мускулисты, у всех на толстых шеях сидели несуразно маленькие головки, у всех одинаково неулыбчивые глаза, одинаково прямые носы, одинаково сжатые чувственные губы. Роз вечно восхищалась этими юнцами — они словно сошли с давнишних рекламных картинок, которые призывали курить только сигареты «Зани» или мыться только Охотничьим Мылом. Но вот теперь они стали типичны для всей страны. Чиновники Программы. Все в чистеньких синих костюмах с черными галстуками и в черных полуботинках; все выдающиеся, фантастически выдающиеся, энергия в них бьет через край. Теперь они правят страной — это власть, на которой зиждется Программа. Скотт вспомнил Тридцать Девятую Поправку к конституции:
«Лица, достигшие тридцати пяти лет, не подлежат принятию на правительственную службу…»
Роз перешла через дорогу — навестить Энн Питерс. Дверь открыла сама Энн, прехорошенькая, точно картинка. Двадцатипятилетняя Энн была замужем за чиновником Программы. Роз весело сказала:
— Здравствуй, милочка Энн. Опять хочу попросить у тебя гиромобиль.
Питерсы жили припеваючи. На жалованье Программы они позволяли себе держать два гиромобиля, и им хоть сейчас разрешили бы двоих, даже троих детей.
Энн широко раскрыла глаза.
— В клинику?
— Да, — с улыбкой подтвердила Роз.
— Ты ведь туда второй раз, — сказала Энн. Она в ужасе посмотрела на старшую приятельницу.
— Не бойся, милочка. Все будет очень хорошо.
— Господи, — пробормотала Энн. — Господи!
— Не будь такой глупышкой.
— Схожу за ключами, — сказала Энн. Вернулась она смертельно бледная, словно ее только что рвало.
— Спасибо, — поблагодарила Роз. — Ты ужасно добрая.
Энн залилась слезами.
Строят тот еще мир, думал Скотт, подходя к зданию «Консолидейтед Комыоникейшенз». Программа. Молодые люди вытеснили старикашек и принялись за всеобщую реорганизацию в свете собственных представлений. Безжалостные, неумолимые, неутомимые молодые люди, чей взор устремлен к звездам.
В необъятном холле Скотту улыбнулась красивая молоденькая блондинка, дежурная по приему:
— Чем могу служить? Скотт радостно сказал:
— Здравствуйте. Я записан на прием к помощнику директора по кадрам, мистеру Пэйнтеру.
С точеным лицом девушки произошло что-то странное: оно окаменело. Миндалевидные голубые глаза стали холодными и неприветливыми. Девушка ответила:
— Очень жаль, но мистер Пэйнтер здесь больше не работает.
— Нет! — воскликнул Скотт. — Не может быть!
Она отвернулась.
Скотт быстро проговорил:
— Я записан на девять тридцать. Мне кажется, новый помощник директора примет меня.
— Подождите, пожалуйста. — Она вышла с безучастным видом и почти мгновенно вернулась. — Можете подняться. Лифтом на шестьдесят восьмой этаж, по коридору направо. — Девушка отошла,