«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
ярость из-за твоих высказанных планов.
Я направил коня к бородачу, думая о том, что, если он успеет выхватить свою шпагу и я напорюсь на нее в полете, когда прыгну на него, ее тонкое жало не сможет меня остановить. Затем мы свалимся на землю, и, возможно, мне повезет, и я отделаюсь не смертельной раной. Если рана окажется смертельной, то какая мне разница, что произойдет потом. Большего я все равно сделать не успею.
Управлять чужой лошадью оказалось легко. Во-первых, сказался опыт, полученный за время моего путешествия. Во-вторых, мне ее, в отличие от Мухорки, ничуть не было жалко. Не жалко было огреть по бокам каблуками, не жалко рвануть повод сильнее, чем следовало, чтобы направить в нужном мне направлении.
Да и не нужна она мне надолго, мне бы только до бородача добраться. А добраться до него стало сложнее. Второй его спутник направил своего коня наперерез, и в руках у него заблестело лезвие сабли. Кинжал против сабли, понятное дело, не оружие, да и навыки конного боя отсутствуют у меня напрочь.
И я рванул повод еще раз, уводя своего коня в сторону. Мне хотелось добраться до Мухорки, чтобы на скаку схватить висевшие на луке седла ножны с тесаком. Возможно, мне бы это и удалось, но на пути встала Милана. И я решил подхватить ее и усадить рядом с собой. Но в самый последний момент девушка испугалась скачущей прямо на нее лошади и отпрянула в сторону, оказавшись в нескольких сантиметрах от Мухорки, все это время спокойно щиплющей траву.
Наверное, со стороны все это выглядело очень нелепо, но мне было не до смеха. У меня даже лопатки на спине сошлись в ожидании удара сзади.
В руке у бородача был пистолет. И хотя он пока что держал его стволом вверх, было понятно, что дворянин выбирает момент для выстрела. И останавливало его только то, что я прижался к гриве лошади, так что легко можно попасть именно в животное. А делать этого он явно не хотел: как-никак – собственность.
На землю я приземлился крайне неудачно, чуть ли не на четыре кости, кроме того, умудрился завалиться набок и выронить кинжал. Но свою главную задачу выполнил, нырнув под брюхо Мухорки и сорвав перевязь с тесаком.
Эх, Милана, ну как же ты умудряешься все время оказаться не в том месте. Умоляю тебя, отойди шагов на десять в сторону, никто тебя не тронет. Девочка, пойми, нет ничего хуже: стоять вот так, оцепенев от страха… Мешаешь ты мне, очень мешаешь.
Снова нырнув под брюхо Мухорки, я оказался в тылу преследующего меня врага. Сейчас только проворство может меня спасти. Все-таки на ногах мне легче будет маневрировать, и единственная защита для меня сейчас – лошадь.
Бородач направил своего коня ближе к нам. Сейчас гостеприимные хозяева зажмут меня с двух сторон – и все. Да еще этот, первый. Я ведь только слегка его придушил и скинул с лошади. И он уже приходит в себя. Еще пара минут – и их снова будет трое.
А тут еще Милана. Да уйди же ты в сторону, умоляю тебя!
Уже отчаявшись, я выпрыгнул прямо из-под брюха лошади, держа клинок в вытянутой руке и направляя его в преследовавшего меня всадника. Есть.
Острие попало ему куда-то под ухо и ушло вбок, устремляясь в сторону носа. Это не смертельно, но некоторое время ему будет точно не до боя.
Бородач выстрелил в упор и, скорее всего, попал бы, но за долю секунды до этого я рухнул на колени, одновременно наотмашь ударив лезвием клинка по правой передней ноге лошади, оказавшейся перед самым моим носом.
Три звука слились почти воедино – гром выстрела, ржание раненой лошади и визг Миланы.
И посреди всего этого невообразимого шума вдруг послышался незнакомый голос. Он принадлежал человеку, который явно привык, чтобы все подчинялись ему с полуслова.
– Что здесь происходит?
На поляну выехали несколько всадников, и, по крайней мере, у троих из них были шпаги. Ну вот, а я только размечтался о том, что мы остались с бородачом один на один. И уже успел обрадоваться тому обстоятельству, что в моих руках оказался пистолет, чудом выхваченный из сумки за то время, пока вставшая на дыбы раненная в ногу лошадь сбрасывала бородача на землю.
– Дядя, дядя! – радостно закричала Милана, бросаясь к одному из прибывших на поляну.
Человек в расшитом золотом камзоле и в шляпе с пышным пером, ехавший первым, был немолод. Но с лошади он соскочил сам, вернее, не соскочил, а соскользнул, так будет правильнее. Мужчина крепко обнял Милану, а девушка уткнулась ему в грудь и разразилась слезами. Именно разразилась, точнее не скажешь. Меня же окружили остальные всадники, и я аккуратно положил на землю свое оружие – пистолет и тесак. Теперь
