«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
мы, как и рассчитывали, добрались на четвертый день пути. Лодка уткнулась носом в берег возле причала, на котором разгружалось судно, внешним видом напоминающее нормандский дракар. Те же заостренные нос и корма, такие же доски обшивки, скрепленные внахлест. Даже носовая фигура имелась, разве что изображала она какого-то незнакомого мне клыкастого зверя.
И люди были такими же голубоглазыми и светловолосыми, вот только статью не вышли, все ниже среднего роста.
– Черейнты, – сказал Крижон, – редко их увидишь. Видать, нужда какая-то припекла. Обычно они свои земли редко покидают.
Тогда все понятно. Небольшой замкнутый этнос помимо всех болезней, связанных с близкородственными браками, приобретает еще подобный цвет волос. Крижон хотел продолжить рассказ, но я только махнул рукой, есть более насущные проблемы.
В принципе мне осталось найти подходящий транспорт и отвезти Жюстина в дом местного начальника гарнизона. И все. Закончится мое путешествие в обществе наследного принца Эйсенского герцогства.
Не знаю даже, жалеть мне об этом или радоваться. Признаюсь честно, привык я к нему, да и человек он не самый плохой. Приму от него честно заработанное вознаграждение и отправлюсь в обратную дорогу по реке на лодочке. Только путь мой будет лежать чуть дальше, к Шертулье – Окунево, а потом уже по обстоятельствам.
Если найду в Шертулье Горднера, объясню, почему мне нужно срочно возвращаться. Если же нет, то отправлюсь в путь безо всяких объяснений. Проходя мимо судна псевдоварягов, взглянул мельком, что же они привезли. Бочки, бочки, бочки и ничего, кроме бочек самого разного размера, от больших, емкостью не меньше трехсот литров, до совсем маленьких, с ведро.
Надо будет у Крижона поинтересоваться, что же они в них привезли. Да и древесина, пошедшая на изготовление тары, интересная, отливающая чернотой и с красными прожилками, как у гранита. Я и не видел такой никогда.
Проходя уже мимо следующего судна, с виду самого обычного, я заприметил трех стражников, явно проявляющих ко мне интерес. И с чего бы это? Нет у меня за душой ничего такого, что могло бы их заинтересовать, ну разве что пара десятков жмуриков, какая чепуха. Все они были людьми, которые вели насквозь неправедный образ жизни. Так что мне еще значок «Отличник имперской стражи» положен, по меньшей мере, второй степени.
А что еще они могли бы мне предъявить? Неуважительное отношение к дворянству? Но откуда им об этом знать? Не иначе как ориентировка на меня пришла, с голубиной почтой.
Когда я поравнялся со стражниками, один из них преградил мне дубинкой путь. Стража по всей Империи обмундирована одинаково, и вооружение тоже не отличается разнообразием. Короткий палаш и дубинка почти метровой длины, украшенная металлическими кольцами с обоих торцов. У старших патрулей еще и пистоль имеется.
Естественно, я остановился. И даже поднял руки с растопыренными пальцами, дружелюбно скалясь. Нет за мной ничего такого, за что можно было бы бояться. В вашем Кергенте я и подавно не успел наследить. А вот серебряный конт есть, пусть и не надраенный до блеска. Но и расценки у вас не столичные, и такого за глаза хватит.
– По-моему, это не он, – сказал самый длинный из них, стоявший впереди меня. – Тот и толще будет, и усы у него с бородой.
– Он, он это, – раздался за спиной голос другого стражника. – Просто побрился и похудел. – Следом раздался смешок человека, произнесшего эту фразу.
Правый бок ожгло жгучей болью, и ноги сами по себе стали стремительно подгибаться. Меня поймали еще на лету, подхватив под обе руки. Из-за боли было трудно дышать. Я судорожно пытался загнать воздух в легкие, а он все время застревал на полпути.
– За что ты его так? – поинтересовался кто-то из них у человека, ударившего меня исподтишка.
– А ни за что, – беспечно ответил тот. – Мне его походка не понравилась.
Я немного перевел дух и смог разглядеть стоявшего немного поодаль стражника. Это был квадратный мужик с не менее квадратной челюстью. Он любопытно разглядывал меня.
Мне было очень, очень плохо. А главное, непонятно за что.
«А просто так, – словно говорил его взгляд. – Просто мне так нравится. Могу еще добавить, хочешь?»
Я хочу только одного: чтобы боль отпустила хоть на минуту.
Второго удара не последовало. Его напарник, видимо самый старший из троицы, строго окрикнул его. За то время, что я приходил в себя, у меня не стало пояса. Взамен я получил кусок пеньковой веревки, стянувшей запястья.
Черт, ну почему все так не вовремя. Хотя разве кто-нибудь когда-нибудь получал удар в печень такой силы вовремя? Мне и бежать пытаться нельзя – они видели, откуда я пришел. Неизвестно, что тогда
