«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
что знал о жизни аристократов.
— Но ведь люди… — замер на месте парень, явно намереваясь уйти наводить порядок.
— Ты смотрел на них целый день и ничего не замечал, — чуть устало вздохнул, утирая рукой пот со лба. — А здесь ты потому, что я тебя вытащил. Это моя заслуга, благодаря которой ты еще можешь все исправить до приезда твоего отца. Ты мне должен, Валентин. И ты никуда не пойдешь, пока я не отпущу.
Валентин некоторое время порывался сказать что-то, но в итоге слегка сгорбился и зашагал рядом.
— Лучше подумай, что будет, если у таких крох, как та девчонка, случится солнечный удар. «Скорая» тут не проедет.
— Я все исправлю, — сухо ответил Валентин, надолго замолчав.
Мы пересекли границу площади, пройдя сквозь охранный периметр, и, заметно ускорившись благодаря хорошей дороге, зашагали туда, где я впервые встретил свою новую семью.
Машина оказалась там же, где и оставили, — воровать ее тут попросту бессмысленно. Мягко моргнули фары, приветствуя нажатие на брелок сигнализации, еле слышно щелкнули засовами двери, а двигатель мягко замурчал, стоило вставить ключ в прорезь замка.
— Поворачивай направо, от площади. С другой стороны есть отдельный въезд для транспорта, нас пропустят, — подал голос Валентин, откинувшись на сиденье.
По пустынным дорогам ехать было одно удовольствие, да еще под дуновение кондиционера — словом, на вокзальной площадке мы оказались за каких-то три минуты, в десяток раз быстрее, чем пешим путем.
На площадке нас уже ждали — в хорошем смысле этого слова. Под зорким взглядом Федора, примостившегося на большом мешке, слуги и солдаты громоздили основательные кули, свитые из толстой пленки, в бежевый прицеп с серым тентом. Рядом ту самую пленку резали канцелярским ножом на прямоугольники, закидывали посередке купюры и пеленали, скрепляя края строительным степлером, — затем очередная упаковка отправлялась под тент.
— Толково работают, — похвалил я, выбираясь из кабины.
Валентин только кисло покосился и предпочел промолчать, без особого удовольствия наблюдая, как пакуются деньги.
— Больше места нет, господин! — словно из-под земли нарисовался хранитель, подобострастно кланяясь Валентину и умудряясь в поклоне зло зыркнуть в мою сторону.
— Закидывайте в машину, — распорядился я, очередным щелчком по кнопке брелока открыв заднюю дверь. — В салон тоже можно, на задние сиденья.
И, потеряв к оживившимся слугам интерес, подошел к Федору.
— Нашел? — ответил я улыбкой на его безмерно счастливое — при виде меня и машины — выражение лица.
— Ага, — похлопал он по мешку под собой.
— А это точно все папино? — скептически поднял я бровь, пытаясь прикинуть, как две сережки и цепочка с кольцом могли занять такой объем.
— Точно! — Федор уверенно развернул рукав мешка и продемонстрировал тыльную часть выхваченного колье. — Вот его клеймо!
— Эмм… Клеймо? — Мои брови поползли вверх.
— Ага! Папа ювелир! И это все — папино! Он делал, — непреклонно доложил мне Федор, укладывая ожерелье обратно и хозяйственно усаживаясь сверху — чтобы не украли.
— Ну, ты сам все слышал, — покосился я на Валентина, — наше это. И, Федор, слазь с добра, дай людям его в машину закинуть, — одновременно я махнул двум солдатам, указав на груз.
— А я ведь распорядился его найти, — с сожалением протянул местный босс и поджал губы, явно разглядев знак, выбитый в металле, — хороший мастер. Так ты, получается, Самойлова старший сын? Но… в досье только трое детей, и только один парень! — вскинулся он.
— А теперь они в моей семье.
— А… понятно. Все самое лучшее себе забрал, — буркнул Валик, с тоской посмотрев на Федора, деловито контролирующего погрузку — и не абы куда, а на заднее сиденье, и чтобы ремешком пристегнули.
— Зато тебе достались мудрые советы, — приободрил его, похлопав по спине.
— Ну-ну. — Валентин совсем скис.
— То есть еще один тебе не нужен? — остановился я возле водительской двери, ожидая, пока прицеп крепят к машине.
Федор уже занял место на переднем сиденье и нетерпеливо смотрел на меня.
— Говори… — вздохнул местный босс.
— Даже два. — Замок прицепа наконец-то щелкнул, и я занял место водителя. — Предупреди пост о нас, и он останется целым.
— А второй? — подошел к окошку парень.
— Приготовь мягкий и широкий ремень.
— Зачем? — нахмурился Валентин.
— Когда приедет отец, будет не так больно.
Кажется, он что-то ответил, но все звуки потонули в искреннем вопле радости Федора — мы ехали домой, где бы этот дом теперь ни находился.
