«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
нет ни одного стуима. Еще скажу тебе по страшному секрету, что, если бы ты не был так нужен, мне не понадобилось бы убивать лошадь. Ты понял, о чем я?
Вероятно, мне следовало бы контролировать свои эмоции, потому что пленник даже попытался отползти от меня, упираясь в землю связанными ногами. А я еле себя сдерживал. Фер Бренуа успел достать всех. Горднера он не трогал, хотя и бурчал себе что-то под нос в его адрес, меня, кстати, тоже не задевал. Зато остальные наслушались от него таких вещей, что, не будь он благородного происхождения, его давно уже утопили бы в болоте.
Сейчас он смотрелся очень забавно, с перемазанным лицом, испуганными глазами и повисшими на усах ингредиентами похлебки. Кушать фер Бренуа будет, и мы доставим его к месту назначения крепеньким и розовощеким, чтобы он мог говорить долго и подробно, не падая при этом в обмороки от изнеможения.
Будет отказываться – накормим силой, и не беда, что до полиэтиленовых пакетов еще добрых пара-тройка веков, кожа вполне сможет их заменить. Рассказывали мне, что, когда в тюрьме объявляли голодовку и зашивали себе рот, кормили кашей именно так. И мы накормим его этим самым неблагородным образом.
Если же ему все-таки захочется уйти из жизни тихим и незаметным образом, рад буду подсказать несколько вполне надежных способов. Первый и самый простой: откусил себе пол-языка и сиди, кровь глотай. Можешь даже смотреть по сторонам и улыбаться. Не так уж и много ее у человека, вся в желудке поместится, пива больше влезет. Вот только вряд ли он на это решится.
– Чемир, – негромко позвал я. Все уже угомонились, кое-кто даже успел заснуть, так что шуметь не стоило.
– Да, ваша милость, – незамедлительно откликнулся он.
– В котле еще что-нибудь осталось? Господин фер Бренуа добавки просит.
Я же отправился проведать Мухорку, благо идти было два шага. Что-то не нравится она мне в последнее время. Одышка у нее появилась, и взгляд какой-то невеселый.
То ли приболела, то ли еще что. Ладно бы последние пару дней. Так нет, недели две уже точно. Неужели эти знатоки конских зубов с возрастом ошиблись?
Я вылил в прихваченную с собой плошку всю воду из фляжки. Что такое пара кружек для лошади, которой и ведра будет мало? Но хоть что-то.
Пойми, моя хорошая, не было у меня другого выхода. Пришлось убить твою сестренку. Какие у нее были глаза, будто все понимала. Но человека мы спасли, и далеко не самого плохого человека.
Мухорка чуть слышно всхрапнула, будто соглашаясь со мной. Не будет у меня сегодня тренировки, настроения нет, а заставить себя не смогу.
Когда возвращался обратно, меня окликнул Горднер. Что-то не спится ему, плечо, наверное, болит.
Горднер сидел возле костра в накинутом на голое тело камзоле. Сквозь повязку на плече просачивалась кровь. В очень неудачное место угодила пуля. При малейшем движении наш глава морщится, не в силах терпеть боль.
Я осторожно, стараясь, чтобы он не смог этого обнаружить, потянул в себя воздух.
Говорят, что при гангрене от ран исходит сладковатый запах. Не знаю, лечится ли гангрена в мое время, но здесь это верная смерть. Средство только одно – ампутация. Но это когда дело касается одной из конечностей…
Горднер горько усмехнулся:
– Артуа, я делаю это каждые пару минут.
Он непроизвольно погладил рукоять пистолета, лежащего рядом с ним. Да, этот человек ни за что не станет обузой, не тот характер. И он не будет отсрочивать неизбежное.
– Артуа, – вновь обратился ко мне Горднер, отвлекшись от каких-то своих мыслей, вероятно не слишком веселых, подбородком указывая на фер Бренуа. Смотрите-ка, а наш язык, оказывается, вошел во вкус, вон как похлебку уплетает. Вряд ли на него так мои слова подействовали. Хотя как знать. – Фер Бренуа обязательно нужно доставить в Мулой. Обязательно. И еще, пообещай мне, что, если это нельзя будет осуществить, он не останется в живых.
– Обещаю! – твердо ответил я. Потому что убить бедную лошадь мне было значительно труднее.
Всю ночь меня мучили кошмары, и все они были связаны со змеями. Стоило мне закрыть глаза, как появляющаяся буквально из воздуха змея быстро ползла в мою сторону с очевидным намерением укусить за ногу.
Я вздрагивал, просыпался, судорожно оглядывался вокруг себя и снова проваливался в сон. Ближе к утру, проснувшись в очередной раз от очередного кошмара, я так и не смог заставить себя заснуть.
Перед рассветом подул легкий ветерок со стороны недалеких гор, и заметно посвежело. Ветер разогнал липкую жару, перемешанную со зловонием болотных испарений,
