«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
– Тибор, Чемир, Оседор, – прозвучала новая команда Горднера.
Все трое, отступив на несколько шагов назад, принялись быстро перезаряжать ружья. Ловко у них получается, я даже позавидовал. Такой автоматизм достигается долгой и упорной практикой.
Шум боя сместился влево, и шеренга, которая состояла из пяти бойцов, вооруженных пистолетами, тоже пришла в движение и немного перестроилась.
Нам повезло: шатры, которые мы занимали, были на самом краю стоянки, сзади – обрыв речного берега, а по правую руку – лес.
Вероятно, туда и будем отступать в случае необходимости. Еще только-только начинает светать, и среди деревьев обороняться будет легче, тут уж преимущество конников над пешими воинами резко уменьшится.
Вот только нет здесь никаких удобств, кроме листьев лопухов и густых кустиков для особо стеснительных, и в этот лесок все селение ходит по понятной надобности. А в темноте так легко не заметить кучки и вляпаться. Война посреди… Мне почему-то стало смешно. Именно в этот момент Горднер посмотрел на меня, и я не успел сделать серьезную мину. Даже немного неудобно стало.
Тем временем Тибор с парой помощников успели перезарядить все ружья и снова занять свое место в строю. Барон некоторое время выжидал, не принимая никакого решения. Интересно, как он поступит: велит отходить к лесу или придет севелугам на помощь?
Сзади подал голос пленник, связанный ввиду ночной поры по рукам и ногам. Это днем ему дают относительную свободу, куда он денется на виду у такого количества людей. Фер Бренуа потребовал развязать его и дать оружие. В этой ситуации у нас общий враг, заявил он.
Я взглянул на Горднера, но тот коротко мотнул головой: нет. Наверное, это правильно, если фер Бренуа захочет сбежать, то сейчас сделать это очень легко. Тогда почему он не возьмет с него слово дворянина, ведь нарушить его – это несмываемое пятно на репутации. Видимо, с этим тоже не все так просто, вряд ли Горднер не подумал о такой возможности. Ладно, не до него. Шум боя не затихает, а наш командир все тянет с решением. Если уходить, то как можно скорее, да и с помощью тянуть не стоит. Может, он ждет, когда окончательно рассветет?
Так, а вот это уже серьезно. Слева от нас появилось еще несколько всадников, и это явно не севелуги.
Короткая команда Горднера – и наша шеренга снова пришла в движение. Ловко парни действуют, ни суеты, ни лишних движений. Ребята перестраивались, занимая новую позицию. А вот и мой черед. Прямо от живота, прижимая рукоять к боку. Ничего сложного нет, промахнуться трудно, враг почти рядом. Кронты умудрились показаться с той стороны, где их никто не ждал.
Мой выстрел совпал с резкой болью в левой стороне груди. Сначала я подумал, что как-то умудрился сам себя ранить. Нет, это не так. Да и как такое может быть, если из моей груди торчит стрела. Черт, какая же она короткая, таких коротких не бывает. Неужели все остальное во мне? Но почему же я тогда еще не умер или не упал по крайней мере? Ведь она торчит там, где у меня сердце.
Нет, как будто бы все не так страшно. Это просто угол зрения такой, ее длину скрадывает. Стрела вошла под углом, и если взглянуть чуть сбоку, то все становится на свои места. Спасибо Горднеру, ведь это он заставил меня надеть режет. Жив еще, только боль при каждом вздохе обжигает. А пока не сдох, можно выстрелить еще раз, вот в этого, со страшным оскалом. Так, теперь шпага, отбить копье и в бедро воткнуть, дальше не достану.
Вокруг меня гремели выстрелы, ухали кронты, орали наши люди. Буквально у моих ног упал рыжий Влисик, умерев еще по дороге к земле. Когда наконечник копья пробивает голову насквозь, выжить нереально.
Только бы самому не упасть на грудь, потому что в этом случае стрела войдет еще глубже и неизвестно, что будет на ее пути.
До меня донесся рев Горднера, подавшего команду: ко мне. И мы сплотились вокруг него, ощетинившись, кто чем смог. Только вот все стволы разряжены, а у кронтов луки, и им даже нет необходимости приближаться к нам. И тогда Горднер повел нас в контратаку, понимая, что только в этом наш единственный шанс.
Броском преодолев разделявшее нас расстояние, мы заставили противников дрогнуть и отступить. И снова Горднер отвел нас назад, для того чтобы перезарядить оружие. В контратаке мы потеряли двоих. Но как только стволы были заряжены, мы снова двинулись вперед. Теперь уже и я занял место в общей шеренге, а рядом со мной вышагивал Горднер.
Эта чужая война оказалась для нас совсем не чужой. Видимо, наша помощь пришлась как нельзя кстати, потому что севелуги сами перешли в наступление. Они успели занять оборону на самом краю стойбища, укрывшись за перевернутыми телегами с огромными колесами. Я уже давно обратил внимание на эти повозки, даже
