«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
очень плохо. Постоянный недостаток сахара в крови приводит пьющих людей к непрекращающейся депрессии, что заставляет их лезть в петлю или сводить счеты с жизнью любым другим способом. Наверное, их было бы намного меньше, таких случаев, знай эти люди, что их состояние – обычная химия и ничего больше.
Но в моем случае не дождетесь. Я знаю, что происходит внутри меня, и потом, как я могу умереть сейчас, если я еще вчера умер, еще до того, как услышал от дворецкого герцога ту самую весть. Спасибо тебе, Горднер. И тебе, Заира, тоже. И дело совсем не в том, что ты так похожа на Милану.
Вот только голова очень болит. Мой взгляд метнулся на стол, где в гордом одиночестве стояла непочатая бутылка розового тускойского. Нет, вчерашнего достаточно. И потом, мне сейчас идти проведывать Ворона, и я не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. Не знаю почему, но его мнение для меня очень важно. Как я сейчас понимаю Петра, взявшего в жены женщину с таким прошлым. Ведь только она могла усмирить ту головную боль, что зачастую его мучила. Но нет у меня своей Марты, совсем нет.
Ворон моему приходу обрадовался. Еще бы, две краюхи ржаного хлеба, поджаристые и посыпанные солью, именно такие, как он любит.
– Ты же меня никогда не предашь? – поинтересовался я у него.
Тот только гневно фыркнул:
– Хозяин, ты что, с ума сошел? Конечно нет, ты, главное, хлеб почаще приноси. И поменьше пей, – добавил он после раздумья, обнюхивая мое лицо.
– Не буду, – пообещал я ему.
Так, сейчас плотно поем и буду отдыхать до следующего утра. Что буду делать завтра – завтра и решу. Уеду отсюда непременно, только вот куда мне отправиться?
Увидев хозяина «Приюта странника», я вспомнил о трех пальцах. Неудобно получилось, впредь осторожнее нужно быть с такими вещами. Подлетела расторопная служанка узнать, что угодно господину, в смысле мне.
Хочу жаркое, много жаркого, горячего и острого. Голова прошла, и сразу проснулся аппетит, по-настоящему зверский. Наверное, это Ворон вылечил меня от боли, а кто еще? Не три же бокала вина, выпитых мною залпом?
Доедал я жаркое уже полусонный, изо всех сил стараясь не думать о той, что продолжала занимать все мои мысли. Ничего, переболею, в моей жизни уже было нечто подобное. Тогда я провожал девушку на самолет, почему-то понимая, что больше никогда не увижу. Наверное, мне следовало порвать ее билет, но я так и не смог решиться. И меня долго мучил вопрос, ждала ли она этого или нет. Теперь я никогда об этом не узнаю. Я любил ее, это точно, но сомневался в ответных чувствах. Мы расстались, ну и кто в этом виноват? Это каким же надо быть дураком, чтобы признаться в том, что переспал с ее лучшей подругой? Да что там дураком, идиотом быть надо. И в том, что переспал, и в том, что признался.
Помню, лучший друг сказал мне тогда, пытаясь привести в чувство:
– Артур, не узнаю тебя, ты же такой пофигист, что с тобой происходит?
Мне трудно далось расставание с ней, очень трудно. Я даже думал, что в моей жизни подобного больше не будет. Оказалось, что это далеко не так. Появилась Милана.
Я не брошусь за ней вдогонку, чтобы спросить ее, что же произошло. И дело не в моей гордости. Зачем? Что может изменить наша встреча? Да абсолютно ничего, абсолютно. Милану не могли заставить пойти под венец без ее согласия. Герцог любит племянницу, это заметно. И что я могу от нее услышать при встрече? «Прости меня, Артуа, если сможешь. Прости». Могу и прощу, Милана. Могу и прощу. Вот только как же больно на душе. Сон куда-то испарился без следа. Нет, без вина все же не обойтись. Никто еще не придумал лучшего средства в такой ситуации.
За соседним столом сидела компания из нескольких подвыпивших дворян. Они разговаривали громко, и до меня долетали целые обрывки фраз. Компания обсуждала неудачное дело, дружно обвиняя в этом какого-то Мериаса. Особенно горячился тип с узкими черными усиками, очень напоминающими усы кота Базилио, такие же две стрелки, расходящиеся в стороны параллельно рту. При каждом его слове усы двигались, что, на мой взгляд, представляло собой довольно противное зрелище.
Было заметно, что они не расходились со вчерашнего дня: перед ними на столе стояла батарея винных бутылок, пустых и еще непочатых. Они то повышали голос почти до предела, то шикали друг на друга, переходя на шепот. Заговорщики чертовы, дьявол бы их побрал. Приличному человеку остаться наедине со своим горем не дают. И к себе в комнату идти не хочется, одному еще хуже.
Тип с мерзкими усиками продолжал доказывать что-то остальным, хотя никто и не говорил ничего против:
– Я же говорил
