«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
и сделал глубокий выпад. «Все», – промелькнуло у меня в голове, когда я увидел, как клинок шпаги противника почти полностью вышел из спины Фреда. Напрасно я так думал, очень напрасно. Как оказалось, Фред успел среагировать на его атаку должным образом, еще и сократив дистанцию встречным шагом. Зажав руку противника под мышкой и блокируя его дагу своим клинком, Фред поворотом вокруг оси вырвал шпагу из рук Комблиса, рывком разорвав дистанцию. Однако же рискованный шаг. Со стороны казалось, что Фред получил укол в грудь, когда пропускал удар между рукой и телом. Но и награда оказалась велика – вырванная из рук противника шпага. В принципе следующим ударом он вполне мог бы покончить со своим врагом, но Фред поступил иначе.
Он бросил шпагу под ноги Комблису, произнеся при этом, судя по интонациям, нечто унизительное, но мне непонятное, поскольку языка, на котором это было сказано, я не знал. Зато его знал Комблис, и лицо его побагровело от ярости.
Фред легко ушел от двух последующих атак разъяренного визави, даже не прибегая к помощи шпаги, и атаковал его комбинацией, знакомой мне под названием «крест». Такая атака призвана не для того, чтобы поразить противника, она должна ввести его в заблуждение. При ней уколы поочередно и очень быстро наносятся в голову, живот и плечи, главное – удерживать ту дистанцию, на грани которой можно получить ответный укол. И Комблис дрогнул, уходя назад и открываясь. Вот тут Фред и достал его в глубоком выпаде, приземлившись на правое колено. Тоже знакомая техника, но я применить бы ее не решился, держа в голове слова Горднера. Укол Фреда пришелся Комблису под левую грудную мышцу под небольшим углом вверх. Это смертельно, и целил Фред именно туда, куда и угодил.
Что ж, это его право, и нисколько не сомневаюсь в том, что у него на это были веские причины. И все же он не обошелся без некоторого позерства, не такой он человек: слишком уж рискованными были последние минуты боя. Но повторюсь, это его право, и хорошо все то, что хорошо заканчивается.
Слегка запыхавшийся Фред подошел ко мне и сказал то, о чем я только что думал:
– У меня на это были весьма веские причины, Артуа. Одним негодяем на свете стало меньше, только и всего. Поскольку умирать от зависти ты не стал, другие отговорки не принимаются. Пойдем, я представлю тебя своим велентским друзьям.
Не прошло и часа, как мы сидели дружной компанией за накрытым в саду столом, заставленным до такой степени, что даже локти некуда было приткнуть. Наверное, из-за такого постоянного изобилия в правилах хорошего тона и появился запрет класть локти на стол, иначе обязательно какое-нибудь изысканное блюдо свалится. Или же рукава камзола будут безнадежно испорчены.
Мы весело провели остаток дня, а когда все остальные уже разошлись и мы остались вдвоем с Фредом, я и услышал обещанную историю. Она была стара как мир, и в ней, по традициям жанра, присутствовали любовь, подлость, предательство и страстное желание отомстить. История касалась не полученного им эсзидо, потому что произошла задолго до этого. Несколько раз Фред прерывал свой рассказ, но не для того, чтобы выпить очередной бокал вина. Было заметно, что он волнуется, заново переживая события. Я же просто молчал и слушал – внимательный слушатель был сейчас нужен Фреду больше всего. Зачем задавать вопросы, если и так все ясно.
Еще в детстве Фред подружился с одним мальчишкой, и с тех пор они были неразлучны. Звали этого друга Неор Комблис. Их связывало так много: детские шалости, уроки фехтования у одного и того же учителя – старичка, прихрамывающего на одну ногу, но тем не менее великолепного мастера, – общий круг знакомств. Тогда Комблис не носил усов, вполне заслуженно прозванных «мерзавчиками», да и человеком был отличным. Фред, не задумываясь, встал бы рядом с ним против множества врагов и даже не поинтересовался бы причиной войны.
Но однажды друзей угораздило влюбиться в одну и ту же девушку, Кларину, дочь барона Амелье. С этого все и началось. Девушка долго не могла отдать предпочтения кому-либо из них, и, вероятно, у нее были на то причины. Затем она все же сделала выбор в пользу Фреда фер Груенуа, и они объявили о своей помолвке. Фреду в ту пору едва минуло восемнадцать, на мой взгляд, не самый удачный возраст, чтобы связывать себя узами брака. Тут мне пришлось себя одернуть. Артур, если у тебя очередное разочарование в любви, то это только твои проблемы, и не надо их переносить на людей, не имеющих к этому никакого отношения.
Фред продолжил. Дело шло к свадьбе, и до нее оставалось несколько месяцев, когда он попал в такую ситуацию, что перед ним встал выбор: любовь или честь, честь дворянина. В подробности он меня посвящать не стал, но стало понятным, что выбор для него был мучительным.
