«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Они поглядывали друг на друга: неужели никто не догадался сосчитать? Наконец, выдержав паузу, ответил Ворон:
– Двадцать один, господин барон, семеро из них ранены, почти все тяжело. Мы не стали их добивать.
Я согласно кивнул: все верно, решение правильно.
И еще мне понравилось, что Ворон назвал меня господином. Нет, это не льстит моему самолюбию, дело в другом. Ворон – «дикий», пусть даже и бывший, а это особая каста. Чувство собственного достоинства у них на высоте, и очень приятно, что они полностью признали мое старшинство. Это Прошке легко назвать меня «вашей милостью», для него это в порядке вещей…
– Господин барон, может, лучше добить их? – подал голос Шлон.
– Экий ты кровожадный, воин, – хлопнул я Шлона по плечу. – Мы не будем делать этого ни в коем случае. И не из-за нашей душевной доброты, коей мы скоро прославимся на всю степь. – Я обвел рукой усеянный трупами склон. Парни заулыбались, принимая шутку. – Чует мое сердце, что скоро вайхи попросят у нас разрешения забрать раненых, и тогда эти самые раненые станут воевать на нашей стороне.
– Как это, ваша милость? Они что, на своих кинутся? Они же еле дышат, какой с них толк? – Это уже Прошка, наивная душа.
– Сейчас, Проухв, я нарисую тебе одну картинку, и ты все поймешь. Убитых похоронят – и все, их не видно. А раненые стонут, проклинают врагов, требуют заботы, иногда умирают. Еще они постоянно напоминают живым, что такое может случиться с каждым и в любой момент. Они не дают спокойно отдыхать, спать и есть. Вот такие дела, Прохор.
Проухв изумленно посмотрел на меня:
– Так это что же получается, ваша милость, кровожадный-то не Шлон, а вы!
Мы хохотали так, что даже вайхи, услышав нас, забеспокоились, тревожно поглядывая в нашу сторону.
Наконец, когда смех утих, Шлон, утирая слезы, выступившие от смеха, спросил:
– Господин барон, что будем делать дальше?
Интересный вопрос, кому бы мне самому его задать. Сразу после боя я задумался над этим вопросом, рассматривая варианты, прикидывая так и этак. Больше всего меня интересовало, есть ли поблизости другие отряды вайхов или их стойбища и послали ли они за помощью.
Допустим, представил я себе, послали они гонца в стойбище за подмогой. Гонец прибывает и падает ниц перед Великим вождем (нойоном, касиком, Кормчим):
– Великая беда у нас, Отец народа. Сила вражеская, несметная пришла на наши земли.
– Сколько их? – спрашивает вождь нации.
– Десять человек, – отвечает гонец.
– О горе нам! – восклицает конунг и шлепается на землю рядом с гонцом.
– И еще три вьючные лошади, – тихо добавляет гонец, в бессильной ярости стуча кулаком по земле. Вождь смертельно бледнеет и падает в обморок.
– Мы пытались напасть на чужаков, подло ступивших на нашу священную землю.
– Сколько же вас было, отважные герои?
– Меньше сотни, всего семьдесят воинов.
– И что произошло?
– Враги перебили почти треть, остальные вайхи геройски убежали.
– Слава о вас переживет века, о вас сложат легенды, седые акыны будут петь песни о вашем мужестве, о гордость нации. А сейчас я пошел бить в большие барабаны – мы поднимем весь народ на борьбу с захватчиками. Я сам поведу войска, мы сметем этих нечестивых шакалов, мы не отдадим наших несметных сокровищ, мы не позволим обесчестить наших красавиц.
Я улыбнулся своим мыслям. Вне всяких сомнений, решения здесь принимаются не закрытым голосованием и не демократической грызней в ходе прений и дебатов. Есть вождь, который отдает приказы, и для него подобная ситуация грозит полной потерей авторитета. Если он не решит проблему самостоятельно, то в следующий поход за ним никто не пойдет. Все любят удачливых вождей, с которыми мало потерь и много добычи.
Вот и этот попытается покончить с нами самостоятельно – благо и сейчас у него бойцов больше вчетверо, это как минимум. Проблема в другом: стоит ли задержаться на этом холме еще на сутки или попытаться решить все уже этой ночью. Трудность в одном: корм для лошадей. Им необходимо кушать травку, а здесь, на вершине, ее совсем немного.
Зато у нас есть ячмень, а воду добудем.
Все, решение принято, и будем надеяться, я рассчитал правильно.
Я обвел взглядом посерьезневшие лица парней и ответил:
– Дальше? Дальше мы будем делать вот что. Амин, ты возьмешь арканы, свяжешь их, привяжешь к ведерку и пойдешь добывать воду из реки вон с того обрыва. Кадьен срубит единственное здесь дерево на дрова. Пелай принесет лопаты и кирки. Объясняю зачем.
Я взял в руки трофейное копье и копнул острием наконечника землю. Отлично, глина с песком. Копать будет легко. Потом начертил на земле линию, отмерил небольшое
