«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Еще бы! Я подал знак Прохору, подвизавшемуся на роли виночерпия: наливай!
Посидели еще немного и потянулись на отдых. «Дикие», даже сейчас в своих кирасах, поднялись и, захватив по паре ружей и походные одеяла, отправились к расщелине. Они не стали лезть в воду. Спустившись чуть ниже по течению, «дикие» пересекли реку, ловко прыгая по торчащим из воды валунам. «Дикие» – это воины. Таких бы человек пятьсот – и гоняй вайхов по степи из края в край, пока не надоест.
Я же решил перед сном пройтись немного по берегу реки. Меня догнал Анри, слегка еще прихрамывающий, но уже в сапогах на обеих ногах.
– И что тебя так рассмешило?
– Понимаешь, Артуа, слово «босс» на древнеимперском языке обозначает жеребца. Кстати, босс ор боссен, жеребец на жеребце – отличный девиз, и для герба походит, – рассмеялся он.
– Барон Коллайн, не сочтете ли вы за труд на ближайшие четыре месяца прикрыть единственную брешь в нашей обороне своей грудью? Провизию мы будем доставлять два раза в неделю. Но вы можете разбить огородик, опять же рыбку можно половить… Уверяю, что у вас будет достаточно свободного времени, чтобы позаботиться о своем пропитании.
– А почему четыре месяца? – удивился Коллайн.
– Извините, барон, погорячился. Я хотел сказать – на все время нашего пребывания здесь.
– Командир, я все понял и осознал. И впредь… тоже понял.
– То-то же. – Мы посмеялись и разошлись спать…
Утром меня разбудили азартные крики со стороны реки. На берегу ловили рыбу Шлон и Ворон, еще трое азартно им сопереживали, подбадривая рыбаков. На траве уже блестели серебристой чешуей с пяток крупных рыбин, длиной с руку взрослого человека. Ворон, потеряв обычную невозмутимость, азартно пытался вытащить на сушу очередную форель.
– А-тставить ловить рыбу, – подойдя к рыбакам, заявил я.
– Почему, командир? – недоуменно спросил Шлон.
– Пелай, сколько у нас соли? – спросил я у находящегося здесь же нашего «зампотылу».
– Ну, – тот почесал в затылке, – должно хватить.
– Вот так-то, Шлон, должно хватить, если будем экономить. А ведь тебе еще конину засолить надо. В реке же рыба плавает вся такая свежая, в любой момент поймал сколько надо – и все. Этого, – я указал пальцем на рыбу, лежащую на траве, – вполне достаточно. Рачительнее надо быть, рачительнее. А работу я вам сейчас найду. Пелай и Амин делают два желоба на колоды вот такой длины. – Отмерив шагами примерную длину, сделал метки. – Шлон, на тебе мясо – соли его, копти, вяль, но чтобы ни кусочка не пропало. Ну и рыбку ждем на обед. Остальные делают укрепление напротив прохода, основательное укрепление, на века. И лежанки в нем не забудьте, на камнях, согласитесь, не очень комфортно спать. Надеюсь, к обеду закончите. После обеда займемся тем, для чего, собственно, мы сюда и прибыли.
Вскоре застучали топоры плотников, а строители потянулись на противоположный берег…
Укрепив под потоком воды колоды с телячьими шкурами, прижатыми деревянными распорками ко дну, мои новоявленные старатели ждали дальнейших объяснений.
– Работа несложная, берем лопатой вот этот самый песок и кладем на начало колоды. Вода его уносит вниз, мы снова кладем песок и так далее. И еще один важный момент: нужно постоянно подгребать песок вверх, навстречу потоку.
Продемонстрировав наглядно, как это делается, я взял лоток и показал, как им пользоваться. Парни с энтузиазмом принялись за дело. Процесс пошел, и пошел неплохо, очень неплохо.
В первый же день старания мы сняли солидный урожай – по моим прикидкам, килограмма полтора-два. Работали все, за исключением стража возле прохода и меня по вполне понятным причинам. Восьмая часть, а это двенадцать с половиной процентов, будет делиться на всех, то есть и работать должны все, что справедливо. На следующий день наша добыча удвоилась, затем выросла еще немного и остановилась на этой цифре. Вероятно, мы достигли предела. За неделю мы сделали килограммов тридцать, может, чуть больше, но ненамного.
Еще в первые дни нашего пребывания здесь мне пришла мысль сделать эталон веса в десять килограммов. Обычно мой вес колеблется от девяносто до девяносто пяти килограммов. Сейчас я не в лучшей форме, примем мой вес за девяносто и будем плясать от этого. Я призвал Прошку, и мы соорудили весы-качели. На одной стороне встал я, на другой корзина, в которую Проухв складывал камни, пока весы не выровнялись. Отлично, необходимость во мне, как в гире, пропала. Камни в корзине делим пополам и уравновешиваем, то есть получаем по сорок пять килограммов на каждой стороне. Если разделить этот вес еще два раза, у нас выходит вес чуть более одиннадцати килограммов. Убираем на глаз кило – и вот нам искомые десять.
