«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
укрытая паутиной люстра, шириной и высотой эдак метра в два, но взгляд все равно в первую очередь упирался в огромный ростовой портрет строгого военного в черно-серебристым мундире, с двумя длинными и очень красивыми пистолетами в руках над камином.
— Красиво, да? — заметив мой интерес, брат поделился своим восторгом. — Когда-нибудь я тоже так смогу!
— Рисовать? — полюбопытствовал я, вновь будучи утянутым за братом, на сей раз к лестнице слева.
— Делать пистолеты, — с укором пояснил Федор, будто на плохую шутку.
— А где мы? — чуть притормозив, спросил я.
Второй этаж не был столь примечателен, как первый, — он скрипел старым паркетом, дышал пылью зеленой обивки стен, зато давал неплохой вид на общий зал.
— Дома, — с улыбкой доложил брат.
— А там наша квартира, да? — осторожно уточнил, кивнув по направлению нашего движения.
— Не, — замотал Федор головой.
— Комната? — чуть погрустнел я.
— Нет же! Весь дом — наш! А там папин кабинет и мастерская, пойдем!
И, уже отпустив мою руку, припустил вперед, подпрыгивая от нетерпения.
— Но разве в таком доме может жить одна семья? — не поверил я, по пути трогая дерево коридорной облицовки, тяжелые бронзовые подсвечники, вглядываясь в лица на потемневших картинах по обе стороны длинного коридора, в который мы свернули.
— Ну, он маленький, да, — виновато произнес Федор, — у нас прежде был больше. А у Мишки из класса — вообще дворец!
— Стой, что значит «маленький»? Он огромный! — не сдержал я своего восторга.
— Правда? — осторожно улыбнулся брат.
— Конечно! И мы тут будем жить одни?
— Ага! — вновь счастливо улыбнулся он.
— Это ж сколько придется полы мыть? — озадаченно почесал я затылок.
— Не, это слуги делают, — отмахнулся он, вновь ухватив руку и уводя в очередной поворот коридора, к приоткрытой двери.
— Но ведь им надо платить зарплату?
— Мы не так бедны, сын, — поприветствовали из кабинета. — Проходите!
Два книжных шкафа, поставленных поперек большого зала, делили помещение на вполне уютные комнаты под единым высоким потолком. Левая часть, не видимая от входа, видимо, была мастерской, а в правой, за широким столом и небольшим ноутбуком, среди десятков аккуратно выложенных рядами драгоценностей, улыбался Михаил. Вид он имел слегка потрепанный, будто не спал вовсе — и так, скорее всего, было. Потому как найти дом в незнакомом городе за один вечер — не совсем простое дело.
— Твоими усилиями и Божьим промыслом, у нас есть крыша над головой, — встал он из-за стола, выходя нам навстречу.
Нам достались объятия — одни на двоих, а Федору еще и испортили прическу.
— Я рад, — с приятной теплотой в душе отозвался я на похвалу. — Так быстро нашлись покупатели?
— В нашем роду мы выбираем клиентов, а не они нас, — со скромной гордостью отозвался Михаил, жестом приглашая к столу.
— Это настолько дорого стоит? — присаживаясь в одно из кресел и уступая подлокотник брату, указал я на бережно разложенные драгоценности слева от него.
— Это не стоит ничего, — отрицательно покачал отец головой и на мой удивленный взгляд добавил: — Эти вещи мы вернем владельцам.
— Но… — слегка растерялся я.
— Вещи делались для них, — поднял он крайнюю брошку в ряду и посмотрел на нее с теплой улыбкой, как на хорошую знакомую. — Медальон Маргариты Ожеговой. Красные рубины, хризолиты, серебро и медь. От давления и аритмии. На чужой шее такая вещь будет опасной. А вот тут — вещи без индивидуальной привязки, — указал он на такую же по размерам группу драгоценностей. — Вот, надень.
Рука отца передвинула в мою сторону массивный перстень с крупным синим камнем, впаянным в белый металл. Тяжелый, увесистый, он разместился на пальце свободно, чуть болтаясь.
— Чувствуешь? — внимательно посмотрел на меня отец.
— Мм, нет, — признался я.
— Пусти немного силы в камень, — зашептал в ухо брат.
По телу вмиг прошел ураган свежести, вымывая из тела усталость и сонливость, делая резкими и четкими все предметы вокруг — и будто бы давая видеть комнату шире. Неожиданно стало стыдно за свой внешний вид — моя одежда совсем не соответствовала внутреннему состоянию.
— Вот это да! — выдохнул я.
— Работает два раза в сутки, — польщенно улыбнулся Михаил, забирая протянутое мною кольцо обратно. — Сколько может стоить бодрость для усталого воина? Чем измерять: золотом или жизнью? Нам дали за такое же колечко этот дом вместе с участком в аренду на пять лет.
— Неплохо, — с уважением посмотрел я на отца.
Сколько может стоить аренда такого дома, даже на окраине, я представлял неплохо — в свое время
