«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
мы месяц искали место под наше производство.
— Продешевили, конечно, — вздохнул он. — Вот на это колечко мы все тут отремонтируем, а остальное позволит получить благосклонность местного князя, — с сожалением обвел он глазами еще два десятка предметов.
— Не слишком ли? — осторожно поинтересовался я.
— Мы тут никто, — понурился Михаил, — или отдадим, или отнимут. Не надо возражений! — вскинулся он, заметив ярость в моих глазах.
В душе поселился неприятный комок из сожаления и злости, но я задавил в себе это, до поры.
— К тому же мы всегда можем сделать новое, — подмигнул он мне и Федору. — А князь, приняв дар, станет единственным клиентом, вот увидишь. Это — выгодное вложение!
Рядом завозился Федор и отчетливо кашлянул.
— Но я не за этим тебя пригласил, — тут же с улыбкой кивнул он Федору и достал из кожаного мешочка на углу стола два одинаковых алых камня. — Федор очень попросил, чтобы мы с тобой попробовали посмотреть на эти камни повнимательнее, — обратился он ко мне. — Разумеется, не будет ничего страшного, если ты ничего не увидишь! — успокаивающе добавил он.
Посмотрев на них внимательно, покрутив в руках и украдкой попробовав на вкус, с легким разочарованием положил обратно на стол. Рядом грустно вздохнул Федор.
— Нет, — не нашел я отличия в двух камнях.
— Это нормально, все хорошо, — успокоил отец, легкими движениями выравнивая камни по одной с краем стола линии. — У каждой семьи свои секреты, разрушительные или созидающие.
— А что в них? — полюбопытствовал я, вновь придвинувшись вплотную к столу. — В камнях?
— В одном рубине есть искра творения. Другой — пустышка, гораздо чаще встречаемая, — указал он последовательно на камни. — Мы видим душу в самоцветах, металле и камне и можем делать из них полезные вещи.
— Волшебные! — по секрету прошептал в ухо брат.
— А те пистолеты в гостиной? — стрельнул я взглядом вниз, к первому этажу, и вновь приник к столу, пытаясь разглядеть нечто в правильном рубине.
— Их делала другая семья, — для порядка уточнил Михаил. — Но да, если будет заказ. Они делаются под человека, под его рост, вес, его силу и дар.
— Будут стрелять дальше и точнее? — досадуя, что камешек никак не хочет открыть свой секрет, тянул я время.
А то ведь попросят удалиться, а тут такой шанс уходит из рук… Хотя внутри меня было некое смирение — в самом деле, не все ведь сразу.
— Смотря в чьих руках, — взвешенно произнес отец. — В руках обычного человека, даже без дара, пожалуй, да. В руках сильного одаренного такое оружие сможет уничтожить боевую технику, строения и пробьет вражеские щиты.
— Да ну? — не поверил я.
— Ну, такой дар редок, — все-таки поправился Михаил, забирая горемычные рубины из-под моего носа, — и почти ни у кого нет денег такое заказать, — с ноткой гордости завершил он.
— Даже у князя?
— Оружие прадеда сильнее, чем я могу сделать, — пожал он плечами, с достойной уважения прямотой признавая чужое мастерство. — Разве что Федор сможет сделать лучше, если будет хорошо учиться.
— Я смогу! — твердо заявил брат, чуть оглушив своим оптимизмом.
— Кстати, насчет учебы. Тоня, Катя, хватит подслушивать, идите к нам!
Из мастерской с маской вины и лукавыми глазками вынырнули сестры и атаковали свободный подлокотник.
— Сегодня поедем устраиваться в школу, — заявил отец. — Я там был — просто чудесное место. Не лицей, правда, но очень чистая, опрятная и главное — в пяти минутах от дома. Максим, тебе в какой класс?
— Г-хм, — закашлялся я, гася острую панику, — а мне не надо в школу…
— Всем детям обязательно надо получить знания. Это необходимо для жизни, для поступления в университет и карьеры, — терпеливо пояснил отец.
— Я состоявшийся взрослый предприниматель! — попытался я осуществить тактическое отступление вниз по креслу, но ухо неожиданно цепко задержала Тоня. А бежать без уха — больно.
— Значит, тебе в седьмой? — совершенно бестактно проигнорировали мое мнение.
— У меня есть другие документы! — вскинулся я, выуживая из кармана шорт пачку пластиковых паспортов, подаренных сержантом Тетериным. — Вот, Максим Федотов, восемнадцать лет, — протянул я карточку на стол.
— Не похож, — скептически покачал головой отец и с улыбкой вернул паспорт. — А в документе, где ты мой сын, написано: «Тринадцать лет». Максим, в чем проблема?
— Ну, эмм, — замялся я, чувствуя на себе три внимательных взгляда и зубы на ухе.
— Только не говори, что в школе тебя раньше обижали, — с сарказмом произнес Михаил.
— Я не умею, — тихо прошептал я, уперев взгляд в пол.
— Что? Какой-то предмет плохо дается?
