«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Не иначе как последний обитатель покидал башню в страшной спешке, бросив все как есть. На краю одной из полок лежала горстка покрытых пылью монет. Я сгреб их в руку и подошел к окну, чтобы лучше разглядеть.
Монеты оказались достаточно древние, пару столетий они точно пролежали. Положив их в карман, я поймал удивленный взгляд Герента и показал ему жестом – все объяснения потом. Его удивление понятно: как меня могли заинтересовать мелкие медные монеты, среди которых была только парочка серебряных, после той кучи золотых слитков, которую он видел собственными глазами?
Монетки, Герент, я коллекционирую. У меня их уже больше сотни, разных времен и стран. Это увлечение осталось от прежней жизни, но тогда не было таких средств и возможностей, как сейчас. Еще в моих планах собрать коллекцию холодного оружия. А камни я и так уже собираю.
Моего увлечения монетами не понимал никто – ведь в обращении находились монеты, отчеканенные пару сотен лет назад, и ходили нормально, номиналы за века не менялись, во внимание принималось только состояние самой монеты…
Ну ладно, это все мелочи, а сейчас главное для меня – собрать людей, надежных, мастеровых, талантливых. Где же их собрать, да еще столь быстро, чтобы обеспечить целый центр?
Скромнее нужно быть, Артуа, и начинать с малого. Как там умные люди говорят: даже большим ртом нужно откусывать понемножку, иначе подавишься. С этой башни и начнем.
– Герент, вызовите пару плотников и кузнеца – дверь необходимо восстановить. Далее, нужно навести здесь чистоту и порядок, обратите внимание на мебель. Но ничего пока не выбрасывать – ни книг, ни оборудования. Новому хозяину башни, возможно, будет интересно, что оставил ему предшественник. И самое главное – пойдемте, я покажу вам периметр, который придется огородить забором из кирпича.
Управляющий посмотрел на меня слегка удивленно, ничего не сказав, но и так было ясно: откуда, мол, у меня такая любовь к заборам?
Усмехнувшись, я заявил:
– Знаете, Герент, я хочу еще и замок обнести стеной из кирпича – вместе с окрестностями. Не крепостной, конечно, но достаточно высокой. Однако это со временем, теперь же смотрите и запоминайте, а еще лучше – вбейте колышки.
Так-то лучше будет: и башня, и кузница, и еще одно строение из грубого камня, остатков когда-то окружавшей замок крепостной стены, обнесутся забором, достаточно высоким, чтобы скрыть происходящее за ним от ненужных глаз. Да и доступ сюда ограничится.
Вот здесь, в этом углу, поставим ветряк, чтобы заставить работать сверлильный станок, который расположим в том самом строении. Нет, работы по постройке центра не прекратим, ведь себестоимость кирпича совсем низкая, да и оплата работников нас не разорит. Но сначала закончим все здесь, назовем это приоритетом.
Скоро закончится сезон дождей, крестьян ждет посевная, привлекать рабочие руки со стороны в данном случае не вижу смысла. Герент слушал, кивая головой, задавал вопросы, получал на них ответы – словом, мы работали, правда пока только языками.
Вечером, перед самым ужином, приехал Цаннер, извинившись, что не смог выбраться раньше – много пациентов, ничего сложного, но каждый требует времени. Мы засиделись с ним в кабинете далеко за полночь, разговаривая на одну-единственную интересующую его тему.
Наш разговор больше походил на допрос с пристрастием, так много вопросов задавал доктор. Его интересовали любые мелочи, он делал для себя много пометок, а иногда мне приходилось объяснять одно и то же по нескольку раз. «Ужасный человек, недаром его из столицы выперли», – с тоской думал я, отвечая на очередной его вопрос.
Наконец я, не выдержав, ушел спать, оставив его в кабинете разбираться со своими записями. Уже сквозь сон услышал, как он заглядывает в мою спальню – хорошо хоть разбудить не решился. Утром Цаннер отбыл к своим пациентам еще до моего пробуждения. Вот и славно, вспомнил я с содроганием подробности прошлого вечера.
«В таком случае больному делают инъекцию необходимого лекарственного препарата…» – «Стоп, господин барон. Что такое инъекция?» – «Ну это укол, который производится при помощи шприца…» – «Что такое шприц?» – «Это механическое приспособление, созданное специально для инъекций. Давайте я вам его нарисую, так будет понятнее. Смотрите, это стеклянная трубка, это поршень, это съемная пустотелая игла. Наполняем шприц лекарством, обеззараживаем место укола спиртом, чтобы не занести инфекцию, и вводим лекарство – либо в мышечную ткань, либо непосредственно в вену. Шприцы многоразового действия, но перед употреблением их необходимо подвергнуть обработке в кипящей воде…» Фу, можно выдохнуть. «А что такое спирт?»
Мама моя, да когда
