«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
на толщину ее стен: нитроглицерин – штука очень мощная и взрывается при малейшей оплошности в обращении с ним.
Императрицу Янианну I мы с Коллайном так и не увидели. Ордена нам вручал очень важный сановник, мужчина в теле, с ног до головы в каменьях и золоте. Сама владетельница в столице отсутствовала. То ли из-за болезни, то ли, как мне сказал по секрету граф фер Стянуа, из-за ссоры со своим фаворитом, то ли еще из-за чего-то. Меня, в отличие от Коллайна, это не слишком огорчило – других проблем хватает.
Церемония награждения происходила в императорском дворце, в огромной зале, называемой Тротент Холл, традиционно используемой для подобных целей.
Вообще-то церемонии должен был сопутствовать бал, на который мы и были приглашены как главные виновники торжества. Но бал по известным причинам не состоялся. В остальном все происходило очень впечатляюще, угнетало только полное отсутствие дам.
Все же мы получили приглашение на бал, который должен был состояться через две недели, в честь окончания сезона дождей. Там нам и предстояло быть представленными самой Янианне I. Коллайна это известие удовлетворило, меня тем более.
Весь остаток вечера и большую часть ночи мы отлично посидели в компании офицеров в одном из лучших заведений столицы. Вино лилось рекой, здравицы и тосты сменялись взрывами хохота. Я познакомил господ офицеров с новым обычаем обмывать награды и звания, который всем очень понравился.
В нашей компании не было только графа Дьюбена – он отсутствовал по причине воспалившегося ранения в плечо. Жаль. Граф очень мне нравился, а такое со мной бывает достаточно редко.
Альбрехт Гростар, ювелир, оказался приятным человеком в возрасте около тридцати, с живым темпераментом и располагающей улыбкой. Мы быстро и легко нашли общий язык, поговорили о многих вещах, которые нас интересовали, в чем-то пришли к общему мнению, в чем-то нет, но расстались, весьма довольные друг другом. Гростар получил от меня несколько заказов, причем пару срочных, а я – его уверения, что он обдумает мое предложение по поводу дальнейшего сотрудничества под крылом создаваемого мной торгового предприятия, которое я решил назвать «Торговый дом де Койна».
В его открытии возникла острая необходимость, и причин тому было несколько. Это и производство, которое мне придется в скором времени развернуть, и то, что само существование «дома» в какой-то мере поднимало мой статус. И дело здесь было не в самолюбии, но моим людям скоро придется решать всевозможные вопросы, постоянно ссылаться на меня, а тут уж важен именно статус. «Кавалер славного ордена, владетельный сеньор и владелец торгового дома» – это будет звучать достаточно респектабельно, по крайней мере в начале моей деятельности. В ходу здесь и визитные карточки, – правда, несколько больших размеров, нежели привычные для меня, и выполнены они были в формате открыток моего мира. Визитки и явились одним из заказов Гростару, а основным делом, о котором мы сговорились, стало изготовление писчих ручек.
Альбрехт Гростар, человек широкого круга интересов, к своему отнюдь не зрелому возрасту успел перепробовать множество занятий и остановился на ювелирном деле, в основном из меркантильных соображений. На него работала пара человек, одного из которых трудно было назвать подмастерьем, поскольку годков ему было далеко за сорок. Страстью же Альбрехта было изобретательство, и он с гордостью продемонстрировал мне механизм, работающий от часовой пружины, больше всего своим видом напоминавший патефон, но служивший для заточки писчих перьев.
В специальный карман укладывалась пригоршня гусиных перьев, затем ручкой до щелчка взводилась пружина, нажимался особый рычажок, и из отверстия в торце аппарата по одному выскакивали уже готовые к употреблению перья. Я восхитился инженерным гением ювелира, возжелал приобрести пару таких же механизмов и посетовал по поводу того, что они не смогут пригодиться для заточки моих перьев, поскольку они вечные. С этими словами извлек из кармана пенал с ручкой и продемонстрировал ее Гростару. Надо сказать, что он мужественно выдержал удар. Тщательно протестировав представленный экземпляр и убедившись в его практичности и удобстве, Альбрехт грустно покивал: что здесь можно сказать?
Весь наш дальнейший разговор я посвятил тому, что рассказал ему часть своих планов и определил в них его роль. Мое предложение заключалось в том, что Гростар будет работать на меня, развивая под прикрытием торгового дома ювелирное направление. Я обещал профинансировать развитие и обеспечить заказами. Когда Альбрехт поинтересовался количеством заказов, я в свою очередь спросил, будет он их записывать или так запомнит, и начал
