«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
граф? – Я повысил на него голос, как на мальчишку, и быстро поднял руку, словно собрался одарить его пощечиной, но в последний момент поднес ее к голове, поправляя волосы. Уловка детская, но сработала превосходно. Граф рефлекторно дернулся, отклоняясь, – видимо, оплеуха, полученная в доме Дьюбенов, была еще свежа в его памяти.
– Так вы требуете удовлетворения за свою клячу, господин де Койн? – Теперь злорадство в его взгляде стало очевидным.
– Да, и причем немедленно! – Мой голос звенел металлом и был полон негодования.
– Очень сожалею, но буквально на днях я неудачно спрыгнул с лошади и повредил ногу. Ничего серьезного, кроме некоторого неудобства при ходьбе. Мой лекарь сказал, что это пройдет буквально через неделю, максимум через десять дней. Но если вы хотите получить удовлетворение немедленно, меня вполне может заменить вот этот дворянин – барон Эвальд Севост, человек, которому я полностью доверяю в подобных вопросах.
Краем глаза я увидел, как побледнел Коллайн. Он определенно знал этого барона.
Я тоже знал Севоста, вернее, видел его раньше. Если бы в Империи кому-нибудь в голову пришло составить рейтинг фехтовальщиков на шпагах, Севост определенно вошел бы как минимум в первую тройку.
Как-то мне привелось присутствовать в качестве простого зрителя при его дуэли с одним молодым дворянином. Барон поочередно проткнул своему оппоненту, совсем юнцу, правую руку, левое плечо, затем снова правую руку, и наконец, сделав вид, что противник частично отразил его удар, направленный в грудь, вонзил клинок ему в живот. Совсем неглубоко вонзил, но при том состоянии, в котором медицина находится в этом мире, этого было более чем достаточно. Юноша умирал долго и мучительно. Причиной дуэли в том случае была какая-то мелочь – юнец просто попал барону под плохое настроение.
А вот у меня сложилась интересная ситуация. Несомненно, я могу отказаться от дуэли с Севостом, но… Я ведь не заявлял графу, что жажду его крови, мы ведь люди цивилизованные, мне нужно только удовлетворение. Так получи же его, де Койн: ты же видишь, что Макрудер не в состоянии дать тебе его – вон у него в руке трость, на которую он опирается. Понятна теперь и реакция графа: с Севостом мне бы пришлось встретиться в любом случае. Его услугами часто пользовались те, кто хотел свести счеты чужими руками. Барон – человек достаточно беспринципный, а деньги и здесь, в Империи, тоже не пахнут. Тут, как нельзя более вовремя, является барон де Койн собственной персоной – на ловца, как говорится, и зверь бежит.
Ну и ладно, быть по сему. Коль скоро дуэли с Севостом мне не избежать в любом случае, так какой смысл откладывать ее?
Через головы я громко обратился к Коллайну:
– Господин барон, не сочтите за труд, обговорите условия, меня устроят любые.
Анри застыл на миг, видимо ожидая, что я выкину очередной фортель, как тогда с кочергой. Нет, Анри, на этот раз дело серьезней некуда, да и повторяться не люблю.
– На вашем месте, де Койн, я бы позаботился о завещании, – едко заметил Макрудер.
– Спасибо за заботу, но я заранее позаботился об этом. Кстати, один из пунктов завещания касается вас лично – в случае моей смерти вам отойдет камзол красного цвета, почти не ношенный. Он прекрасно будет гармонировать с цветом ваших глаз.
Это я уже со зла, конечно, но слишком уж у графа вид был довольный.
Макрудер драматично развел руками с тростью в одной из них, всем своим видом показывая, что он сейчас не в состоянии немедленно поставить на место зарвавшегося негодяя. Вот теперь и мне пора – загляну-ка по дороге домой к Гростару, с ним так интересно разговаривать абсолютно на любые темы.
Когда я вернулся, во дворе меня встретила пара вооруженных мужиков самого хмурого вида. Анри сообщил, что временно нанял их до прибытия из Стенборо наших парней. За ужином он завел разговор про моего соперника, барона Эвальда Севоста.
– Поговаривают, что он не совсем хорошо видит левым глазом. Но я сомневаюсь в этом. А в остальном у него нет слабых сторон. Технику ему ставил сам Арчибальд, слышал о таком?
Слышал ли я о нем? Конечно, слышал – личность знаменитая. Про него ходила легенда, что, стоя под дождем, он умудрялся оставаться сухим, орудуя шпагой над головой и успевая отбивать все капли. Чушь, конечно. А кроме того, нечто подобное я слышал раньше, еще на Земле.
– Так вот, – продолжил Коллайн, – Арчибальд отказался от него как от своего ученика после очень некрасивой истории.
– Надеюсь, Севост не убил своего учителя? Такие истории обычно так и заканчиваются.
– Нет, до
