«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
– Ты сказал, что ночью у тебя в доме побывали наемные убийцы? – Янианна даже немного побледнела при этих словах.
– Да, все обстоит именно так.
– Артуа, ты ведь не обманываешь меня? Все, что ты сказал, правда?
Теперь выражение глаз было у нее совсем другое, и я почувствовал, что таю как кусок льда, брошенный в кипяток.
– Артуа, ты ведь не будешь завтра драться на дуэли?
– Как это не буду? Меня никто не поймет. Я сам ее затеял – и самому же отказаться? Нет, это невозможно. Я должен, понимаешь, Яна, должен сделать это.
– Артуа, ты не будешь завтра драться на дуэли. – Яна уже не спрашивала, а утверждала. – Этот барон Севост – страшный человек, у тебя нет никаких шансов. Если ты сейчас же не откажешься, я прикажу взять тебя под стражу и буду держать взаперти до тех пор, пока сама не смогу решить этот вопрос. В конце концов, я завтра же издам закон, запрещающий эти проклятые дуэли.
Голос девушки звучал так, как будто она приняла окончательное решение и намерена отстаивать его до конца.
– Янианна, пожалуйста, ответь мне на два маленьких вопроса. Всего на два, а потом мы все решим, хорошо? – Девушка часто закивала. Я прижал ее к груди, поцеловал, отступил чуть в сторону и спросил, как прыгнул в холодную воду: – Яна, ты меня… я тебе дорог?
– Если ты о том, люблю ли я тебя, то да, люблю, и ты мне очень дорог. Если то, что я к тебе чувствую, – не любовь, тогда я не знаю, есть ли она на самом деле.
– Понимаешь, если я завтра не выйду, то мы потеряем друг друга. Я – потому что не смогу удержать тебя, а ты – потому что не сможешь любить мужчину, который прячется за женскую спину.
– Господи, Артуа, да как ты не можешь понять, что вот сейчас ты стоишь и разговариваешь со мной, а завтра в это же время тебя уже может не быть! – И она уткнулась лицом мне в грудь, всхлипывая.
Я обнял ее, гладя по волосам и целуя в солоноватые от слез губы. Затем отстранился вновь.
– Ты разрешила задать мне еще один вопрос.
Девушка кивнула.
– Яна, а за что ты меня любишь?
– Ты… ты не такой, как все. – Боже, как приятно слышать такие слова. Ты тоже совсем не такая, как все остальные девушки в мире, ты единственная.
– Если я не буду завтра драться с этим бароном, то не останусь таким, как сейчас, и ты это сразу почувствуешь. Я буду одним из толпы, тем, на кого ты смотришь и не замечаешь, а я не хочу этого и не смогу с этим жить дальше. Яна, ты не ждала меня сегодня, но, может быть, у тебя найдется что-нибудь поесть, очень хочется, – сказал я, чтобы переменить тему разговора и вызвать извечный женский инстинкт – мужчин надо кормить, несмотря ни на что. Удовольствоваться мне пришлось парой фруктов, поскольку ничего мясного в покоях императрицы не нашлось, а вызывать лакея, чтобы послать его на кухню, совсем не хотелось.
В эту ночь мы были очень нежны друг с другом, как перед очень долгой разлукой. Мы старательно избегали разговоров о дуэли, но время от времени Яна словно каменела на долгие доли секунды, а затем принималась крепко целовать меня. Среди ночи ей пришла в голову идея одеть меня в кольчугу.
– Она совсем тонкая, но очень крепкая, под одеждой ее никто и не заметит, – убеждала она. Я осторожно отказался, мотивируя это тем, что в кольчуге буду чувствовать себя очень скованно, и это может повредить.
Утром, когда я уходил, в перерыве между прощальными поцелуями, Яна с убежденностью заявила:
– Нет, тебя не убьют.
– Еще чего, – ответил я, – особенно теперь, когда ты призналась, что тоже любишь меня.
Уходя, я не выдержал и обернулся – она стояла и смотрела на меня так, как будто прощалась со мной навсегда.
Дома меня ждали спешно прибывшие из Стенборо «дикие», Шлон с Нектором и Амин.
С учетом Прошки и того обстоятельства, что вряд ли ночной визит повторится, – вполне достаточно. Все они, конечно, были в курсе предстоящей дуэли и исподтишка поглядывали на меня, но, хвала Создателю, разговаривали обычным тоном. Никакого волнения я не испытывал, для этого слишком хотелось спать. Яна всю ночь укладывала меня, убеждая, что мне нужно выспаться, и заботливо укрывала одеялом, но через пару секунд крепко прижималась, и весь сон как рукой снимало.
Выехали загодя, но у Северного бастиона, излюбленного места для подобных встреч столичной знати, уже толпились люди графа во главе с моим визави. Позади нас пылила карета, прихваченная для того, чтобы увезти с места битвы мое раненое или бренное тело.
Севост, весь в черном, прохаживался взад и вперед, дожидаясь начала схватки. Коллайн разговаривал с его секундантом, еще раз обговаривая условия поединка. Сторона графа веселилась, время от времени оттуда доносились взрывы смеха, а мы молчали, лишь изредка перекидываясь парой
