«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Все мои парни получили такие же: серебро не даст воде испортиться в походе.
Подошел Коллайн, порываясь что-то сказать. Потерпи, барон, сначала самый важный вопрос:
– Анри, надеюсь, у них нет никаких претензий к нам? – Я имел в виду нарушение какого-нибудь пункта дуэльного кодекса. Он понял правильно:
– Нет, де Койн, с этим все в порядке. Мне трудно с ними было разговаривать – это же сам Севост, никто и предположить не мог…
– Сик транзит глория мунди, – глубокомысленно заявил я: алкоголь уже начал действовать на пустой желудок. Нелишняя предосторожность – больше шансов выжить при ранении в живот.
– Извините, барон? – сделал недоумевающее лицо Коллайн.
– Удивить – значит победить, – в очередной раз процитировал я великого полководца, ба-альшого любителя подавлять крестьянские восстания. – Поехали, Анри, дома поговорим. Нам нужно успеть на похороны Марты. И пусть кто-нибудь объяснит наконец Проухву, что это была шутка.
По дороге Коллайн долго молчал, изредка поглядывая на меня. Затем не выдержал:
– Артуа, техника, которую ты применил, она ведь не относится к фехтованию?
– Нет, это прием одной очень старой школы ножевого боя. Испанской, если тебе это о чем-нибудь говорит. Я убрал первую его часть, когда удар наносится сверху вниз обратным хватом. Самого удара нет, это уловка, чтобы ввести противника в заблуждение. Дальше идет такое же движение, как и у меня. Самое главное было не пропустить удар Севоста. Если бы пропустил, была бы ничья и два трупа. Мне повезло.
Мне повезло еще и в другом: будь на месте Севоста Макрудер, у меня возникло бы огромное количество проблем, связанных с его родственниками. Род очень древний, знатный и сильный, и пусть не все из родственников считают его образцом добродетели и порядочности, но мстить станут непременно. Несомненно, Макрудер не успокоится, но пока это только его личное дело, а потом – будем посмотреть.
Наверное, я мог бы сделать это уже сегодня. Например, наорать на него, сказать, что он подставляет вместо себя каких-то сопляков, которые и шпагу-то держать толком не умеют. Затем провести прямую аналогию между его знакомыми и им самим. И никуда бы он не делся. Думаю, что в нынешнем его состоянии мне удалось бы справиться с ним довольно легко. Но…
Черт бы всех их побрал со всеми их проблемами, из-за которых не могу сделать то, что больше всего хочется.
Ладно, пока у меня только один враг, но, как говорится, лиха беда начало. По значимости человека можно судить по его врагам, и мне должно быть приятно, что граф достаточно весомый в обществе человек, – вот как я должен расценивать сложившуюся ситуацию.
– Шлон, дай мне еще раз посмотреть на твою замечательную фляжку.
То понимающе кивнул, роясь в седельной сумке…
С Янианной я встретился вечером того же дня. Но я глубоко заблуждался, размечтавшись о том, что при встрече Яна бросится мне на шею и осыплет поцелуями. Если бы. Девушка почти кричала на меня, укоряя в том, что после дуэли я сразу не отправился к ней.
– Почему о том, что ты остался жив и не ранен, я узнаю от посторонних людей, совершенно случайно? Я не нахожу себе места с самого утра, я отменяю все сегодняшние дела, а ты даже не соизволил известить меня, что не пострадал, что не лежишь где-нибудь весь в окровавленных бинтах!
Я же стоял и улыбался глупой счастливой улыбкой, любуясь ее красотой, гневным блеском глаз и грацией ее движений.
Пусть кричит, пусть даже треснет чем под руку попадется… Я опять вижу тебя, и ты беспокоилась обо мне – что еще нужно для счастья?
Выговорившись, Яна прикрыла лицо ладонями и всхлипнула. Осторожно обняв и прижав ее к себе, я зашептал на ушко:
– Янианна, ты же не обычная девушка из предместья, о чем я тысячу раз уже пожалел. Я не могу ворваться сюда с криком – где она, та девушка, которую я безумно люблю, я хочу видеть ее немедленно. Я знал, что у тебя сегодня много очень важных дел, а вечером, если ты захочешь меня увидеть, пришлешь записку. Всегда так было.
– Я отменила на сегодня все дела, сославшись на головную боль. Ты не представляешь, сколько я всего успела представить… Это ты понимаешь?
«Конечно, понимаю, милая, как и то, что чем больше таких ситуаций, тем скорее может произойти разрыв наших отношений. Ведь если все пойдет так и дальше, то в конце концов я начну у тебя ассоциироваться с бесконечными тревогами, волнениями, неприятностями. И мне крайне необходимо сделать для тебя что-то очень хорошее, приятное, радостное. Но сейчас у меня нет такой возможности, ты уж потерпи, солнышко, я обязательно что-нибудь
