«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
имевшая личную печать и подпись ее величества, а также печать Имперской канцелярии, документ грозный на вид и по содержанию. Как обычно, предъявителям такого документа предписывалось оказывать всяческое содействие, немедленную помощь в случае необходимости, и я даже мог получить с ее помощью довольно значительную сумму денег у наместников. Причем документ у них не оставался, только на полях делалась пометка с датой и суммой выданных денег.
Посмотрев бумагу на свет, я не обнаружил никаких степеней защиты – ни водяных знаков, ни вкраплений разноцветных волосков, словом, вообще ничего. Бумага высшего качества, и только лишь. При необходимости ее легко можно подделать. Мне бы это, конечно, и в голову не пришло, но сам факт такой возможности…
Когда Коллайн заинтересовался моими исследованиями, я объяснил ему, какой должна быть бумага, предназначенная для подобных целей. Тогда можно будет делать и бумажные деньги.
– Бумажные деньги? Какой в этом смысл? – проявил скептицизм Анри.
– Не скажи, со временем все к этому и придет. Ты видел когда-нибудь монету в сто золотых имперских крон?
Коллайн отрицательно покачал головой:
– Таких монет нет, де Койн. Представляешь, каких размеров она должна быть?
– Вот ты сам и ответил на свой вопрос, Анри. Например, я выпущу банкноту и напишу на ней номинал: сто золотых имперских крон. Конечно, отпечатаю ее не я, а Имперский банк, который и укажет, что обеспечивает купюру полновесным золотом самой высшей пробы. Когда покупатель совершит крупную покупку, торговец сможет при необходимости посетить банк и обратить такие бумажные деньги в соответствующее количество звонких монет. Но какой ему смысл носиться с целым мешком металла, когда он и сам сможет при необходимости расплатиться этой купюрой или разменять ее на несколько более мелких, достоинством в десять или пятьдесят крон.
– Но бумажные деньги крайне недолговечны, они могут порваться или сгореть…
– Ничего страшного, недолго отпечатать новые купюры – главное, чтобы количество золота в Имперском банке им соответствовало.
– А что будет, если напечатать бумажек больше, чем золота?
– Будет инфляция, Коллайн, и деньги обесценятся. Вырастут цены на товары и услуги, но это регулируемые процессы, ничего страшного не произойдет: ведь золото останется у государства.
Я еще долго объяснял ему все преимущества такой реформы, рассказывал о государственных займах и рынках ценных бумаг вообще.
В заключение разговора Коллайн поинтересовался, был ли у меня разговор с ее величеством на подобную тему. Я улыбнулся, погружаясь в воспоминания.
Да, мы разговаривали с Янианной на эту тему, и не раз. Она даже заявила мне как-то, что выпустит бумажные деньги, причем немедленно и только для меня. «Видимо, ты привык к ним больше, поскольку не желаешь принимать от меня те, что имеют обращение в Империи. Неприлично, когда императрица не одаривает своего любовника всякими благами – имениями, титулами, золотом и орденами. Теперь же у нас будет все, как у людей, – сказала она. – А то, что блага бумажные, так на то воля самого фаворита, горячо любимого императрицей, потакающей ему во всем».
Яна долго смеялась, глядя на мое ошеломленное лицо. Но разговор наш нашел продолжение, и хотя до выпуска бумажных купюр было еще очень далеко, однако намерение сделать бумагу гербовой и защищенной обратилось в конкретные действия: при Имперской канцелярии появилась своя фабрика по ее производству.
Коллайн перебил мои воспоминания вопросом:
– Не поделишься?
– Извини, Анри, но это мое, личное, – ответил я.
В Монтенере мы с Анри остановились в доме местного наместника, герцога Монтейского. Хотя герцог Иллойский покинул город чуть больше недели назад, мы привезли с собой целую кучу столичных новостей, кроме того, для герцога Монтейского не были секретом мои отношения с императрицей.
Наши люди разместились в расположении егерского полка, где для них нашлось все необходимое – и стол, и кров, и отличная компания.
Нас же ждал раут в доме герцога, на который собралась вся местная аристократия. Вечер прошел удивительно хорошо, мы с Анри вели себя скромно, совсем не кичась своей столичностью и близостью ко двору. Как мне показалось, большинство присутствующих прибыло только для того, чтобы посмотреть на фаворита Янианны I, о котором, как мне не раз передавали, ходило много слухов по всей Империи.
Конечно же мы пользовались повышенным интересом у женщин. Мне пришлось напялить на себя оба своих ордена и гигантскую золотую зубочистку, как я всегда называл свою наградную шпагу. Правда, Коллайн всегда морщился, услышав такой пренебрежительный
