«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
стянул со своей руки один из перстней. – И в любом нашем селении к тебе будут относиться как к дорогому и желанному гостю.
Я взял кольцо, поблагодарил дормона, сказал ему, что это действительно драгоценный подарок, и надел на палец. Поднеся руку поближе к лицу, начал его рассматривать. Кольцо не имело ни одного камня и все было покрыто непонятными письменами, не похожими ни на что, виденное мною раньше.
– Это очень древнее кольцо, – сказал дормон, заметив мой интерес, – и я не знаю, что на нем написано. Быть может, твои ученые смогут прочитать это?
Если бы! В Империи еще нет таких ученых, а другие невероятно далеко отсюда.
Мы поехали дальше, и Тотонхорн время от времени подносил бинокль к глазам, что-то рассматривая и каждый раз восхищенно цокая языком. Мне было приятно, что я угодил ему подарком – хороший абыс человек, что бы о нем ни говорили.
– Скажи мне, де Койн, возможно ли оживить любого умершего человека, вдыхая ему свою жизнь, разводя руки и надавливая на сердце? – задал он наконец вопрос, который, видимо, долго его мучил.
– Нет, – с сожалением ответил я. – Это зависит от многого, и больше всего – от времени, которое прошло с момента остановки сердца. Вчера, если бы мы опоздали хоть немного, уже невозможно было бы помочь Тотайшану.
Дормон явственно вздрогнул при этих словах, вспоминая, что пришлось ему пережить.
Следующий его вопрос касался оружия – вернее, штуцера, о котором ему рассказали очевидцы. Я подробно рассказал ему о ружье, объяснив все его преимущества и все его недостатки. У меня их всего два – если хочешь, подарю тебе оба. Но лучше немного подождать, не больше года, и тогда я смогу подарить такое оружие, что абыс даже представить не может, каким оно будет хорошим.
Почему так долго? – поинтересовался Тотонхорн. А у меня его пока нет, легко сознался я, но к тому времени, надеюсь, уже будет.
Эти ружья будут и меньше, и легче тех, которые сейчас есть, с ними будет очень удобно обращаться, а стрелять они смогут несколько раз подряд. И перезаряжать их станет не дольше и не сложнее, чем наполнить чашку согоном. Стрелять они будут так далеко, как только видит глаз. Конечно, пуля не долетит до той горы, – указал я рукой, – но мы все равно не видим отсюда горных баранов, пасущихся на ее склонах. Если же подъедем ближе и нам удастся их рассмотреть, то тогда и пуля из нового ружья их достанет. Но только пусть мудрый дормон не думает, что я смогу дать их очень много, пусть даже за деньги. Сотню-другую стволов абыс получит в подарок, чтобы вооружить ими своих ближайших людей, и я сделаю это немедленно, как только смогу.
– Хочу вооружить такими ружьями всю имперскую армию, – поделился я.
Дормон посмотрел на меня из-под полуприкрытых век:
– Армия с таким оружием станет непобедимой и сможет покорить весь мир, – сказал он.
– Мне нужно совсем не это. Я лишь хочу, чтобы девушка, которую люблю, думала только о том, идет ли ей новое платье и какие украшения будут лучше всего с ним смотреться, или о других вещах, о которых положено думать девушке. Ей никогда не надо будет думать о чем-то плохом, потому что на страну, имеющую такую армию, вряд ли кто-то посмеет напасть.
Тотонхорн задумчиво посмотрел на меня и спросил:
– Говорят, ты появился в Империи не так давно, и никто не знает, откуда ты появился.
– Да, это так, нет еще и четырех лет, как я здесь.
– Так откуда же ты, де Койн?
– Я скажу тебе, абыс, но вряд ли ты захочешь мне поверить. Моя родина так далеко, что я даже сам не знаю, где она. Может быть, в той стороне, может быть, в противоположной, а может быть, и там.
Я поднял руку и указал на темнеющее небо, где уже начали появляться первые звезды.
В Тромере меня ждало письмо Янианны, прибывшее за неделю до моего приезда. В нем она писала, что любит, ждет, очень скучает и просит возвратиться как можно скорее. Я обратился к герцогу с просьбой разрешить мне отправиться сразу, не дожидаясь, пока в столицу поедет его сиятельство. Но он попросил сопроводить его до Монтенера, именно попросил, и у меня не нашлось сил ему отказать.
Говоря откровенно, я не понимал, что значат мои тридцать человек, если в его эскорте двести кирасир, к которым присоединится еще и полусотня егерей. Кроме того, я считал, что без меня ему будет значительно спокойней. Янианна, вероятно, права, и я действительно, как магнит, притягиваю всякие проблемы и неприятности. Больше чем уверен, что и берег под лошадью Тотайшана не обвалился бы, не отправься я к вардам.
И вот теперь предстоял долгий путь назад, не очень спешный: расстояние до Монтенера,
