«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
чего время терять? Вон молодежи сколько – им тренировка нужна, да и остальным не помешает.
«Тяжело в учении – сдохнешь без мучения», – любил говаривать один мой старый знакомый.
Монтенер становился все ближе, уже и Майронские леса стали отступать от дороги все дальше, селений становилось все больше, а Коллайн все задумчивей.
Я решил сам вызвать его на разговор:
– Что случилось, дорогой Анри?
– Понимаешь, де Койн, скоро будет Монтенер… – Он еще помялся некоторое время, затем продолжил: – Говоря коротко, перед самым Монтенером будет поворот на дорогу, ведущую к селу на берегу Арны. Если переправиться через реку, то до моего имения останется всего три дня пути. И вот я думаю… – Он посмотрел на меня.
– И чего же здесь раздумывать? Вечером я договорюсь с герцогом, возьмешь с собой половину людей – и в добрый путь.
Желание Коллайна понятно: так долго мечтать о том, чтобы появиться в родовом имении снова хозяином, и проехать мимо, когда оно совсем рядом, всего в нескольких днях пути.
– Артуа, мне не нужно так много людей… – заговорил явно обрадованный Коллайн.
– Вот тут я с тобой не соглашусь, и не уговаривай. Ты мне нужен живым и здоровым, Анри, так что или берешь половину, или… или тебе придется забрать всех. Кроме Прошки, конечно, без него ты перебьешься.
– Ровно половину не получится, – засмеялся Коллайн, – наши люди пополам не делятся.
– Отлично делятся, поскольку Прошка не в счет.
Договориться с герцогом удалось на удивление легко, и на следующий день мы с Коллайном расстались, поделив людей пополам. Анри обещал вернуться в столицу через пару недель, что устраивало нас обоих.
Монтенер являлся центром одноименной провинции и третьим городом Империи по величине и численности населения после самой столицы и Гроугента.
Город вольно раскинулся на берегу Арны и был крупным промышленным центром, разделяя это почетное звание со столицей, чему, несомненно, способствовало наличие крупных залежей каменного угля и железной руды, а также близость судоходной Арны. Ко всему этому можно добавить, что город располагался в географическом центре Империи и выделялся архитектурой зданий, чем-то похожей на готическую: острые устремленные в небо шпили, ажурные стрельчатые окна с многоцветными витражами…
Мы прибыли в Монтенер ближе к вечеру, но мои надежды отправиться в столицу на следующее же утро растаяли: нас пригласили на бал.
Он должен был состояться завтра во дворце наместника, герцога Монтейского, и, проигнорировав такое приглашение, можно было испортить с ним отношения. Я прибыл с визитом в составе свиты герцога Иллойского, и мне недвусмысленно дали понять, что будут рады видеть в доме завтра вечером. Исчезнуть без объяснений было бы невежливо, а пускаться в объяснения, что на завтра у меня другие планы… В любом случае будет похоже на оскорбление. Ничего, до столицы еще около двух недель пути – придется пожертвовать одним из дней отдыха, только и всего.
Дворец наместника не поражал размерами по сравнению с императорским дворцом, но роскошью мог с ним потягаться. И люди, собравшиеся в нем, отнюдь не выглядели провинциалами, в отличие от того же Тромера. Здесь тоже танцевали вальс, и даже был известен белый танец – новшество, которое привнес тоже я.
После пары бокалов знаменитого местного вина, имевшего яркий изумрудный цвет и здорово дурманящего голову, я нашел, что окружение герцога Иллойского состоит вовсе не из негодяев и льстецов. Мы весело общались, обсуждая перипетии нашего путешествия, когда я получил приглашение на тур вальса.
Это верх хамства – отказать даме, когда объявляют белый танец, и я принял приглашение, хотя меньше всего мне хотелось танцевать. Приглашение было от графини Ленойз, леди Виктории, которой я был представлен еще при первом визите в дом Вандереров. Однажды у нас даже чуть не случился роман, но тогда нам помешала дочь Вандерера, Элоиза. Потом все женщины мне стали неинтересны, потому что у меня появилась Янианна.
Несомненно, Виктория являлась королевой этого бала – и она знала это, но воспринимала все как само собой разумеющееся. Мы станцевали тур вальса, но отвязаться от Виктории оказалось не так просто. Выглядела она сногсшибательно – великолепная фигурка, затянутая в облегающее платье, огромные выразительные темно-карие глаза и копна темных волос в затейливой, очень идущей ей прическе. Своей улыбкой она, наверное, могла бы растопить сердце самого стойкого женоненавистника. Буквально несколько месяцев назад я был бы безумно рад, что такая дама ко мне неравнодушна. Но все это было тогда, а сейчас меня больше мучил вопрос, как бы тактично от нее избавиться.
Кроме всего прочего,
