«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
расправлял свои могучие крылья и летел готовить обед. Война – войной, а обед – сами знаете, не раз говорил.
Шлон, несмотря на смех остальных, довольно ухмыльнулся и отправился выполнять приказание. Сейчас он действительно был похож на индейца, о существовании которых даже не подозревал: черные полосы на лице, длинный нос с горбинкой и легкая бесшумная походка. Вот только бы усы сбрить – усов у индейцев не было.
Подождать действительно придется, у меня еще оставалась надежда, что егеря, взяв проводника из Свинушек, пройдут брод, и тогда банда окажется между двух огней. Не может же быть, что о бродах знают всего два человека. Сам Грегор на мой вопрос пожал плечами и объяснил, что каждое поколение деревенских мальчишек отправляется на поиски клада колдуна, это чуть ли не традиция. Вот о проходе, которым мы сюда попали, знают единицы.
Пока же мы будем ждать дальнейшего развития событий. А вот подкрепиться действительно необходимо: последний раз мы перекусили вчера утром остатками вечерней каши. То, чем мы перекусывали ночью, и едой-то не назовешь – лепешка на четверых и кусочек копченой свинины. По-моему, Наполеону принадлежат слова, что армия марширует желудком. Я, конечно, не Наполеон, но это моя армия, пусть и крошечная… И еще, вряд ли мои парни хуже его хваленой гвардии – просто масштабы не те. И пусть они служат мне за деньги и готовы за эти деньги отдавать свои жизни, но это совсем не значит, что они обязаны воевать на пустой желудок.
Мы успели поесть в две смены, напряженно прислушиваясь к каждому звуку, и я совсем уже было собрался послать смену разведчикам, когда с той стороны забухали далекие выстрелы, а среди деревьев замелькала фигура Амина, спешившего к нам.
– Кот послал меня, – зачастил он. – Егеря с другой стороны их атакуют… – И застыл в ожидании дальнейших распоряжений.
Вот теперь пришло и наше время. Развернувшись в цепь, мы поспешили навстречу пальбе, доносившейся издалека. Верхом сейчас смысла нет – местность не та.
Бандитов мы с егерями взяли в клещи, зажав их в самом неподходящем для обороны месте. Развязка наступила быстро: попав под прицельный огонь с двух сторон, бандиты заметались, пытаясь спрятаться, чтобы хоть немного оттянуть неизбежное. Но спрятаться было негде: с одной стороны – крутые скалы, с другой – безбрежное, с редкими островками чахлой растительности болото. Мы даже не стали подходить к ним ближе чем на расстояние выстрела, а мои парни палить умеют. В егеря тоже всегда старались набирать людей, знающих, с какого конца у ружья вылетает пуля, так что после четверти часа неспешной, на выбор, стрельбы все было закончено.
Барон фер Энстуа, командующий егерями, не стал обременять себя лишними хлопотами, приказав повесить бандитов здесь же – благо ветвистых деревьев для этой цели было достаточно. Ну что ж, это его право, и у него есть все полномочия.
А вот Говальда среди бандитов не оказалось. Его люди перед смертью сообщили, что он с пятеркой наиболее близких ему людей отстал еще накануне, обещав догнать.
Впору называть его Говальдом Скользким. Его расчет понятен – погоня обязательно будет, и пойдет она по большему следу. Вот он и бросил своих людей, которые крались через пол-Империи, чтобы освободить его, рискуя собственными жизнями. Да, не по понятиям это. Хотя какие могут быть понятия у этого человека? И можно ли вообще его назвать его человеком?
Даже Прошка удивился: улучив момент, он спросил меня – как же так, ваша милость? А вот так, Проухв, привыкай, то ли еще увидишь…
Фер Энстуа поинтересовался, как это мы умудрились зайти с другой стороны, да еще поспели так вовремя. Я вкратце поведал ему подробности последних суток и пообещал показать проход в скалах. Ему это нужно, вся местность в зоне его ответственности.
Когда мы подъехали к месту нашего утреннего сражения, он не смог сдержать изумленного свиста – слишком уж наглядная картинка осталась после взрывов гранат. Егерь слез с коня и стал внимательно изучать следы боя, даже попытался выковырнуть осколок, впившийся в ствол сосны. После этого озадаченно посмотрел на меня. Вид у него был такой ошеломленный, что мне с трудом удалось оставить выражение лица невозмутимым. Шлону такого не удалось, и он резко уткнулся лицом в лошадиную гриву, чтобы скрыть смех. И не у него одного, кстати, были подобные проблемы.
Пришлось рассказать фер Энстуа все подробности.
В итоге я расстался с оставшимися у меня двумя гранатами, подробно проинструктировав барона о правилах пользования и взяв с него слово не разбирать из любопытства. В принципе это несложно, но мало ли – неосторожное движение, воспламенится запал, после чего нетрудно представить дальнейшие события.
Выйдя из болот,
