«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
в воду.
Все мы, стоявшие на мостике «Принцессы Яны», затаили дыхание.
Вот по «Пеликану» грохнули все четыре кормовых орудия изнердийского флагмана, проделав в парусе пару дыр. Сейчас…
Два взрыва слились в единственный, подняв у кормы «Дабираса» многометровый столб воды. «Пеликана» положило на борт, и он с трудом вернулся на ровный киль.
Молодцы, ребята, теперь уходите как можно дальше, вы уже герои. А что «Дабирас Айд»? Даже на таком расстоянии было слышно, как тонны воды врываются внутрь его корпуса через развороченную корму.
Я посмотрел на присутствующих на мостике офицеров «Принцессы»:
— Что я вам говорил, господа? И кто мне не верил?
А ведь приятно, черт бы меня побрал, как приятно, когда на тебя смотрят так, как смотрели на меня сейчас эти люди.
Господа изнердийцы и табрисцы! Рад представить вам хит сезона — шестовую мину! Все, что нужно: десятиметровый шест да медный стакан, наполненный почти двумя пудами пороха. Еще несложное устройство для инициации заряда, состоящее из двух пистолетных замков колесцового типа с торчащим штоком, который и заставлял замки при ударе сработать. Да заглубление на три метра под воду, чтобы достичь борта корабля, где уже нет обшивки почти метровой толщины.
И сработало же, черт побери! Я стучал кулаком по планширю и, по-моему, что-то даже орал. И плевать мне было на то, что обо мне подумают люди.
Ведь за нами в колонне идут еще семь кораблей, и каждый прикрывает своего малыша, у которого с носа в воду уходят шесты. И мы у всех на глазах вывели из боя этого гиганта, от одного взгляда на который жуть брала. Если успеха добьется хотя бы половина из миноносцев, а у каждого задача — по возможности атаковать самые большие корабли врага…
Удача была на стороне лишь четырех из семи наших корабликов. Один миноносец утонул после удачных попаданий вражеских ядер, а у двух не сработали заряды. Но ошеломить врага в самые первые минуты боя нам удалось.
Думаю, что и мы пришли бы в смятение, оставшись за столь короткий промежуток времени без пяти лучших кораблей. Причем, лишившись их по непонятной причине, не в результате многочасового обстрела, абордажа или попавшего в крюйт-камеру раскаленного ядра, а вот так, при помощи скорлупок, которые и кораблями-то назвать можно только с большой натяжкой.
Линейный строй врага распался, он остался без руководства. Наши же корабли изначально были готовы к тому, что бой пойдет не по установленным правилам, когда две армады, вытянувшись чуть ли не за горизонт, идут параллельными курсами, бомбардируя друг друга. Ведь именно в этом случае так много зависит от количества стволов в противоборствующих эскадрах. Сражение рассыпалось на множество отдельных схваток, где класс кораблей и их вооружение уже не так важны, главное — мужество экипажей.
Вода вокруг «Принцессы», казалось, вскипала от ядер, корпус ее гневно скрипел от их удара, а на палубе было скользко от пролитой крови. Но мы атаковали врага, стремясь к абордажу при первой возможности, и героизм людей порой походил на безрассудство. Иначе как можно назвать атаку «Морским воителем» изнердийского корабля с почти вдвое большим количеством людей на борту или таран «Четвертого сына», когда вместо того, чтобы выйти из боя и попытаться спасти корабль, стремительно набиравший корпусом воду, дир Гамески направил тримуру на линкор Изнерда. И не просто направил, с мостика «Принцессы Яны» было видно, как на «Четвертом сыне» офицер корабля замер с зажженным факелом у входа в крюйт-камеру. И если бы не «Морской лев», атаковавший линкор с другого борта, дир Гамески взорвал бы свой корабль, прихватив на тот свет врага.
Что заставило Фреда бросить свою «Мелиссу» между изнердийцем и одной из тримур, прикрывая корпусом потерявший грот-мачту скардарский корабль? Конечно же не надежда на то, что ему выплатят большую премию.
Капитан «Пеликана» вновь пошел в атаку с единственной шестовой миной на носу, и достал фрегат табрисцев, несмотря на то, что его скорлупка приняла на себя столько картечи, что могла затонуть только от ее тяжести. Сражение получилось очень жестоким, и мое отчаяние от вида горящих и тонущих скардарских кораблей сменялось надеждой, когда я смотрел на гибнущие корабли врага.
«Принцесса Яна», подчиняясь приказам своего капитана, металась по полю брани, стараясь оказываться там, где было наиболее тяжело. Дир Героссо лез в самое пекло, и казалось, одно наше присутствие помогало изменить ситуацию. Иджина с его людьми мы давно уже высадили на фрегат Изнерда, на котором теперь развевался скардарский флаг.
Я стоял на мостике «Принцессы» и наблюдал, как с грохотом распадаются на обломки корабли, бывшие когда-то гордостью
