«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
но будь она тримурой, мы могли бы делать в час на целую морскую лигу больше. А за сутки это уже двадцать четыре лиги, а за десять суток — двести сорок… Тут я себя одергивал, потому что, подуй встречный ветер, и придется отклониться в сторону от курса, — не на поезде ведь по рельсам едем. Ну и, естественно, сглазил. Ветер не стал встречным, он вообще перестал дуть.
За несколько дней штиля мне даже удалось пару-тройку раз выиграть у Фреда в его любимую игру. Давно заметил, что, когда злюсь, лучше соображаю. Затем ветер подул снова, Фред перешел на «Мелиссу», но возникла новая напасть: пресная вода в бочках начала катастрофически портиться. В принципе, это обычный случай, да и запас вина велик. Дир Героссо, видя мое нетерпение, как бы между прочим сообщил, что возможность наполнить емкости свежей водой есть, поскольку на берегу, вблизи которого мы шли уже третий день, есть бухта с источником, и ему уже приходилось им пользоваться. Максимум, что мы потеряем, — это двое суток.
— И если один герой недавней войны, — при этом Мелиню скосил глаза в мою сторону, — сможет пережить такую задержку, то никаких проблем нет.
Поразмышляв на эту тему, я пришел к выводу, что переживу. Во-первых, следующая возможность запастись пресной водой у нас возникнет не раньше чем через неделю, ну и во-вторых…
Гнилая вода — еще и источник кишечных инфекций, и не хватало нам заявиться в Империю на кораблях, загаженных от киля до клотика, и встать на рейде Гроугента на карантин. Ведь так эпидемии и начинаются. Мне хотелось появиться в Империи героем, а не разносчиком болезней.
Я даже представил себе такую картину, что мы стоим на рейде, не спеша высаживаться на берег.
— Что это за корабли? — будут интересоваться друг у друга люди.
— Посольство Скардара, — ответят наиболее сведущие.
— Что-то долго стоят, к причалу не подходят.
— Так проблемы у них, — ну и далее по смыслу.
Нет, такой вариант мне совсем не нравился.
Бухта оказалась именно такой, какой Мелиню ее и описывал: с удобным подходом, песчаным пляжем на берегу и водопадом, низвергающимся в воду залива. Все три корабля встали на якоря, и между ними и берегом засновали шлюпки с бочками.
Мы с Мелиню стояли на мостике «Принцессы», наблюдая за шлюпками, когда он обратился ко мне:
— Артуа, видишь, на вершине горы, слева от водопада, что-то сверкает?
Конечно, дир Героссо, сложно не увидеть, сверкает так, словно там стоит огромное зеркало.
— Так вот, там развалины древнего храма. Не знаю, кто и когда его построил, знаю только, что им многие сотни лет, если не тысячелетия. А перед входом в храм стоит столб высотой с грот-мачту «Принцессы». На его вершине — кристалл, вот он-то и сверкает на солнце.
Знаешь, Мелиню, мне ведь приходилось уже встречаться с таким столбом, только в Империи. Но тогда у меня не хватило времени осмотреть его.
— Но и это еще не все, Артуа. Наверху такое необычное эхо. Стоит крикнуть — и оно повторит за тобой чуть ли не дюжину раз. Самое странное в том, что эхо не повторяет твои слова, напротив, слова каждый раз другие. Говорят, — дир Героссо даже понизил голос, — если крикнуть слово «судьба», можно узнать свое будущее. Только редко кто отваживается его крикнуть. Да и зачем это нужно — знать.
Я посмотрел на дир Героссо:
«Мелиню, ведь ты боевой командир, и мы с тобой не раз заглядывали смерти в глаза. Сейчас же ты похож на подростка, и у тебя даже глаза горят. Что касается судьбы… Однажды, еще в моем мире, я прочел слова одного остряка, написанные им фломастером на кафеле возле писсуара: „Твое будущее в твоих руках“. И ведь как ни крути — он прав».
Затем, теперь уже при помощи зрительной трубы, я снова посмотрел на вершину горы. Далековато, черт побери, и с мостика «Принцессы» ничего не разглядишь.
С очередной шлюпкой мы с Прошкой в компании Бронса с Гриттером отправились на берег. После пары часов карабканья по довольно крутому склону мы всей компанией оказались почти на самом верху. Вид отсюда действительно открывался потрясающий. И я в который раз пожалел, что создатель не дал мне талант художника. Вот только разглядеть, что же там сверкает, не удавалось. Для этого нужно было подняться еще на несколько метров по почти отвесной скале.
— Держи, — передал я Прошке перевязь со шпагой и пистолет. Кривой кинжал, символ своего дерториерства, я благоразумно оставил на борту «Принцессы».
Хотел еще скинуть с себя камзол, но передумал. На высоте дул довольно прохладный ветерок, а если подняться на вершину горы, то должно стать еще холоднее.
Ровная площадка на вершине скалы с трех сторон ограничивалась обрывом. Внизу шумел водопад. Руины храма оказались в центре площадки, и сейчас уже невозможно
