«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
как «рубеж». Вот только провинция Тосвер, бывшая некогда независимым герцогством, никогда не принадлежала Трабону. В принципе король Готом своей цели в войне достиг, полностью оккупировав провинцию, и на большее не претендовал. Пока не претендовал, ведь аппетит, как говорится, приходит во время еды, и к политике это тоже относится. Сейчас он вполне мог продвинуться к Сверендеру, столице провинции Тосвер. Через Сверендер протекает широкая и полноводная река Сверен, деля город на две части. Река начинается далеко на севере, так что получится естественная граница между новыми владениями Готома и Империей…
С высоты холма, на котором находилась ставка герцога, речная долина Варент просматривалась как на ладони и хороша была видна расстановка наших войск. По центру долины располагался редут. Да что там редут, целая крепость, окруженная рвом. Когда-то на этом месте располагался каменный форт, и редут возвели на его развалинах. На единственной башне, что время не успело разрушить до основания, виднелся имперский флаг, из-за безветрия выглядевший как обычная тряпка.
В форте было установлено не меньше сотни орудий, и можно себе представить, какая внутри теснота. Слева от форта проходил Сверендерский тракт. Основная масса войск и была сосредоточена возле форта.
Еще один редут почти вплотную прилегал к казавшимся с высоты холма бесконечными плавням, а третье укрепление находилось почти на самом краю правого фланга. Как раз за ним и заняла позицию моя бригада с приданным ей егерским полком. Между правым и центральным редутами имелся огромный по протяженности довольно глубокий овраг, занимавший чуть ли не четверть расстояния между ними.
И повсюду, куда ни кинь взгляд — войска, войска, войска. Отряды конницы, орудийные батареи, разноцветные прямоугольники пехотных построений, казалось, разбросаны по долине в полном беспорядке. Но это лишь для меня, человека, абсолютно ничего не смыслящего ни в тактике, ни в стратегии ведения войн. На самом же деле каждый отряд занимает свое место, знает свою задачу в той или иной ситуации.
Нет, не быть мне никогда великим полководцем, и слава богу. Слишком уж это цинично: планировать убийство как можно большего количества чужих людей, при этом стараясь потерять как можно меньше своих.
«Так-то оно так, — возразил я сам себе, — но только когда дело не касается защиты своей родины». Я взглянул на герцога Ониойского, внимательно что-то рассматривающего в бинокль на вражеском берегу Варента и время от времени задающего вопросы офицерам из своего окружения. «Думай, ваше сиятельство, думай, как сокрушить нам войска Готома, вся надежда только на тебя».
Казалось бы, ну что такое сто тысяч человек, что в нашей армии, что во вражеской? В моем времени стадионы на футбольный матч почти столько же собирают. Сейчас же сто тысяч — армия целой державы, от которой зависит ее дальнейшая судьба.
«Хорошо, что не мне приходится командовать, — в очередной раз подумал я, вновь оглядывая готовящуюся к отражению атаки имперскую армию. — И дело даже не в ответственности. Ведь нужно знать, что делать, как делать и когда делать. Но за свой правый фланг отвечаю я, и мы все там ляжем, но враг не пройдет».
Во время вчерашнего вечернего совещания герцог несколько раз выразительно смотрел на меня, вероятно полагая, что я явился с какими-то особыми полномочиями от императрицы. На самом деле все было не так. По сути, я находился здесь чуть ли не как частное лицо, что и попытался объяснить.
— Господин главнокомандующий, сюда я прибыл только потому, что не смог усидеть в столице в ожидании новостей с фронта, какими бы они ни были, — примерно так я пояснил ему суть своего прибытия.
Когда герцог понял это, по-моему, по его лицу даже пробежала тень облегчения. Утаил от него я только одно: свое клятвенное обещание Янианне не строить из себя героя — спасителя Империи, не бросаться на лихом скакуне на врага впереди всех, личным примером зажигая остальных на ратный подвиг. Только на таком условии мне и удалось получить согласие от дражайшей своей супруги. Ситуация довольно для меня неприятная: идет война, а мне, чтобы на нее отправиться, необходимо согласие жены.
Чтобы хоть каким-то образом утешить свое мужское самолюбие, мне даже пришлось вспомнить анекдот о том, что это у быка жена корова, а у льва, то есть у меня, — львица, и очень-очень прелестная.
После того как между мной и герцогом произошло объяснение, обстановка на совещании заметно разрядилась. Вероятно, остальные тоже считали, что я всех выслушаю, затем извлеку грозную на вид и по содержанию бумагу, и заявлю: «Господа, согласно эдикту ее императорского величества командование имперской армией переходит
