«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
в имперской армии составляет порядка полутора тысяч человек, любой из них по плотности огня можно легко заменить тремя пулеметами. Ведь времени, потраченного на то, чтобы передняя шеренга припала на колено, а следующая успела навести ружья на цель, с лихвой хватит на перезарядку пулемета», — размышлял я, глядя на разворачивающееся перед моими глазами сражение.
Была у меня мысль поставить часть пулеметов на самом опасном участке, и я даже поделился ею с герцогом. Что представляет собой такой механизм, он знал, еще несколько месяцев назад мы устроили своего рода презентацию для нескольких высших чинов имперской армии. Надо ли говорить о том, что зрители были весьма впечатлены, но, когда дошло до возможности применить пулеметы в деле, герцог надолго призадумался, а затем отрицательно покачал головой. Не знаю, почему он принял такое решение, но настаивать на своем мнении я не стал. И теперь посчитал, что зря, ведь кроме эффективности пулеметного огня существует еще и немалый психологический фактор.
Король Готом о новом оружии знал тоже, когда-то мне пришлось продемонстрировать пулемет его послу в Империи как средство устрашения и предостережения. Тогда я считал, что нам удастся наладить пусть и не массовый выпуск, но несколько сотен экземпляров успеем сделать точно. Увы, как говорится: было гладко на бумаге…
Тем временем пехота Готома, несмотря на потери, сблизилась с передовыми построениями имперских войск. Ветра почти не ощущалось, и низину все больше заволакивало пороховым дымом, из-за чего видимость была просто отвратительной. Происходящего у форта было не разобрать, но, судя по тому, что наши батареи смолкли, оборона прогнулась.
К ставке герцога примчался одинокий всадник, а спустя несколько минут оттуда отправились уже трое посыльных. Можно не сомневаться: герцог отдает приказы, выправляя положение.
И действительно, часть имперских войск пришла в движение, направляясь к форту, главнокомандующий вводил часть резервов. Гвардия оставалась пока на месте, хотя один из всадников прибыл и к ним.
Потери у Готома должны быть, как без этого. Все же применение новых пуль давало возможность начать стрельбу на расстоянии, ранее недоступном. Еще задолго до сближения войск вперед выскочили около ста застрельщиков с нарезными ружьями, которые смело можно называть винтовками. Конечно, комариные укусы, но сам факт. Где-то там, в дыму, действовали и полтора десятка стрелков из Доренса, вооруженных винтовками, обогнавшими свое время на добрые пару столетий. Пусть и несерьезно количество, но и цель у них особая — офицеры армии Готома. Офицеры — это то, чем сильна любая армия. Помимо выучки, вооружения и боевого духа, конечно.
Пятеро таких стрелков остались при мне, и на них у меня имелись особые планы.
Холм, на котором находится штаб короля Готома, с моего места просматривался отлично. И даже фигурки, если хорошенько присмотреться в бинокль, можно разобрать. Но далеко, черт возьми. А вот если в нужный момент попытаться совершить прорыв всей бригадой, чтобы выйти на расстояние верного выстрела для моих новоявленных снайперов… Пусть даже самого Готома достать не получится, но проредить число его генералов… Сейчас я старательно загонял эту мысль глубоко внутрь, чтобы не сглазить.
Вот к полку тяжелых кирасир от ставки герцога направился гонец, вот он достиг его, уже заметно какое-то движение… Неужели герцог решил задействовать конницу? Но ей же негде будет развернуться в боевой порядок, и скорость набрать не получится. Слишком сложный маневр среди войск, чтобы создать для кирасир нужный коридор в пехоте. Но как будто бы нет, кирасиры остались на месте. Может быть, мне следует прибыть в ставку герцога, проникаться, так сказать, чужой военной мудростью? С другой стороны, что это даст, раньше надо было начинать, лет пятнадцать-двадцать назад.
Поднимался ветерок, дым понемногу рассеивался, и картина сражения становилась все более зримой. Так, а ведь Готом отступает, вернее, возвращается на свои позиции. Колонны короля Трабона двигались организованно, в строгом порядке, с развевающимися над ними знаменами. Интересно, почему он не бросил в бой подкрепления? Ведь у него их достаточно, Готом ввел в бой не больше трети войск.
Герцог не стал отдавать приказа на преследование вражеских войск, и это, наверное, правильно. Вдруг отступление — это не более чем уловка. Зато теперь вперед снова выдвинулись застрельщики, провожая уходящего противника прицельным огнем.
Строй одной из колонн не выдержал, задние напирали на идущих впереди, чтобы поскорее покинуть зону огня. Наконец колонна рассыпалась. Порядок навели быстро, но на земле осталось довольно много
