«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
ног бегущих людей. Быть может, для этого он и нужен? Говорят, у страха глаза велики, а здесь еще и ритм подтверждает то, что увидели испуганные глаза: противника много больше, вон как гремит земля под его ногами.
Протяжный свист отвлек меня от созерцания речной долины, где с минуты на минуту должно было начаться генеральное сражение, и я повернулся на его источник. Свистел фер Дисса, совершенно позабывший в этот миг о том, что свистеть людям его происхождения и его положения в общем-то неприлично. Но я отлично понял его, сам бы засвистел, если бы не открыл рот от неожиданности. Да уж, настал и наш черед. И черт бы меня побрал со всеми потрохами, если мы не станем героями.
«А вдруг эти всадники — варды?» — промелькнула в голове надежда на чудо.
Крохотные фигурки скачком приблизились, когда я поднес бинокль к глазам.
Всадники, очень много всадников. И показались они с той стороны, откуда их меньше всего ждали.
— Вайхи, — произнес стоявший рядом со мной командующий егерями фер Энстуа, не отрываясь от окуляров.
Что варды, что вайхи — народ степной, и все же они отличаются. Фер Энстуа знаком с вайхами неплохо, так что его словам можно доверять. Да и не могут появиться здесь варды, как бы мне этого ни хотелось, слишком уж это будет похоже на чудо, случившееся в нужный момент.
— Вайхи не одни, — сказал фер Дисса. — С ними трабонская конница — тяжелые кирасиры. Не меньше двух полков, — после секундной паузы добавил он.
Фер Дисса и фер Энстуа, вскочив на коней, отправились к своим людям.
Позади, в долине, слышался грохот сражения, нараставший с каждой секундой. Но было уже не до него, теперь у нас своя задача — не допустить удара вражеской кавалерии во фланг.
Вероятно, ее подхода и ожидал король Готом, чтобы приступить к решительным действиям. А вчера была всего лишь разведка боем. Но где же была наша собственная разведка, конные разъезды, обязанные предупредить о подходе врага? Ведь передвижение такой массы войск очень сложно не заметить.
С холма было хорошо видно, как перестраиваются егеря фер Энстуа и кавалеристы Антонио, готовясь к отражению атаки. Егеря выстраивались в каре, у них дульнозарядные винтовки, пусть и с капсюльным замком. У людей фер Дисса тактика несколько другая, так ведь и оружие у них иное — кавалерийские карабины, пусть и однозарядные, но с затвором. Скорострельность такого карабина — выстрелов семь в минуту, с учетом запаса в пятьдесят патронов — минут на десять боя. А дальше они будут атакованы кавалерией, и единственной защитой от нее станут пики.
В тот миг я мысленно клял себя последними словами за то, что передал в распоряжение герцога четыре из семи пулеметов, потому что три оставшихся казались против приближающейся массы всадников такой несерьезной мелочью. Плюс ко всему я приказал фер Дисса отослать половину его людей в резерв ставки.
Мысль показалось мне тогда далеко не самой глупой, потому что тысяча прекрасно для этой эпохи вооруженных и отлично обученных всадников может в нужный момент повлиять на исход битвы, а то и переломить ее.
Кто же тогда мог знать, что все обернется именно таким образом? Теперь нас осталось полторы тысячи человек против… сколько их там? Тысячи три с половиной, а то и все четыре. Двух полков тяжелых кирасир, усиленных степной конницей вайхов, для прорыва по флангу будет вполне достаточно. Вайхи кто угодно, только не трусы, да и воевать они умеют. И пусть в ставку уже послан гонец с сообщением, пусть герцог немедленно примет решение в изменившейся обстановке…
Даже если он решит послать войска нам на помощь, а не создавать новую линию обороны, воспользовавшись тем, что мы на какое-то время сумеем задержать противника, что было бы более логично, существует вероятность того, что будет очень много погибших. И как в этом случае поступить мне? Бросить людей, которых я сюда привел? Ведь война даже в случае проигранного сражения не закончится, у меня будет время осознать все и подготовиться к следующей битве лучше.
Невдалеке, чуть ли не у подножия холма, лихорадочно передвигали пулеметы, устанавливая их на новую позицию. Она не была подготовлена на том направлении, с которого приближалась вражеская конница. Кто же мог знать, что Готом сможет зайти к нам почти в тыл. Нет, слава о короле Трабона как о великом стратеге ничуть не преувеличена.
Среди пулеметчиков мелькала широченная спина барона Сейна, бросившегося им на помощь.
«Давай, Прошка, давай, — думал я, наблюдая за всем этим. — Три пулемета — это практически все, на что у нас есть хоть какая-то надежда».
Вражеская конница приближались. Вот до нее осталось две имперские лиги — четыре земных километра. Сейчас противник пустит лошадей в галоп, и, учитывая
