«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Еще лучше было бы назвать их женскими именами, но любимая явно начнет, мягко выражаясь, возражать. Ее именем всех их не назовешь. «Яна-17» или «Янианна-48» не звучит, право слово. Ладно, пусть будет «Властелин».
На выходе нас настиг дождь, буквально в считаные секунды превратившийся в ливень.
«Долго он идти не будет, — думал я, глядя на образованные крупными каплями дождя пузыри на брусчатой мостовой, — примета верная».
Возвращаться, чтобы переждать его, не хотелось, и я, накинув на Янианну плащ, поднял ее на руки и понес к карете. Знаю, не по этикету, а вы добавьте в него новый пункт, и тогда вашей любимой не придется мочить ножки.
В полумраке кареты Яна выглядела совсем девчонкой. Даже не скажешь, что она — мать троих детей, и чуть ли не каждый день ей приходится принимать тяжелые, а порой даже судьбоносные решения.
Пару раз она искоса взглянула на меня, затем спросила:
— И куда ты на этот раз, Артуа?
Надо же, и как догадалась, я ведь даже не намекал. И я ответил:
— На север, солнышко, на север.
Разговор наш получил продолжение уже в столице, во дворце. Стояла глубокая ночь, мы находились в спальне, которую только что покинула служанка, помогавшая Яне приготовиться ко сну. Я сидел, просматривая успевшую накопиться почту, ту, что не передали мне по прибытии в Гроугент, потому что в ней не было ничего очень срочного или особенно важного. В Дрондер мы прибыли поздно и потому застали наших детей уже спящими.
— Скажи, Артуа, ты все еще не можешь успокоиться?
Вопрос Янианны прозвучал внезапно, я даже слегка вздрогнул, оторвавшись от чтения очередного письма. Вернее, даже не письма, отчета из химической лаборатории в Стенборо. Хотя я не успел дочитать его до конца, было понятно, что еще одна проблема решена, причем решена удачно.
Я перевел взгляд на Янианну, которая стояла в ночной сорочке перед огромным трельяжем, заставленным, как ему и положено, всякими баночками, флакончиками, футлярчиками и прочими предметами не всегда понятного мне предназначения. Яна смотрела на меня, и я никак не мог истолковать значение ее взгляда. В нем была то ли легкая грусть, то ли укоризна, то ли еще что.
Нет, любимая, дело не в том, о чем ты могла подумать. Однажды я совершил большую ошибку, вернее, несколько ошибок, и за каждую мне приходится платить отдельно. Помнишь тот мой разговор с послом короля Готома? Ты присутствовала при нем, как присутствовали и господа, возглавляющие военные ведомства. Тогда я думал, что поступаю правильно, но, как оказалось, это далеко не так.
Так вот, одной из моих ошибок был дормон вардов Тотонхорн. Вернее, не сам он, а моя угроза послу Готома попросить вардов вторгнуться на земли Трабона. Король Трабона, его величество Готом, человек невероятно амбициозный, но далеко не глупый, сделал все, чтобы подобного не произошло. Нет, он не уговорил меня, взяв затем слово так не поступать. Проблему он решил по-другому, с помощью соседних с вардами кочевых племен. Не знаю, сколько он потратил золота, этого даже Анри Коллайну не удалось выяснить, но своего Готом добился, и теперь Тотонхорну самому приходится нелегко. Так что никакой помощи Империи от него ждать не приходится, ему бы со своими проблемами разобраться. В этом виноват я, ведь именно после моих угроз Готом принял такое решение. И знаешь ли, Яна, я не хочу, чтобы за мои ошибки и просчеты платили другие.
Но давай не будем об этом говорить именно сейчас. Особенно сейчас, когда ты так обольстительно выглядишь, твой пеньюар так тебе к лицу, а мне только и остается, что задуть свечи в канделябрах. И не надейся, больше я в спальне не заблужусь, ведь сейчас мне отлично знаком в ней каждый уголок.
Я ехал на Вороне вдоль строя своих бойцов, и ситуация была похожа на ту, что произошла несколько лет назад. И путь наш лежал в ту же сторону — на север, в Тромер, а потом еще дальше, в степи, где кочуют варды.
Но были и отличия. Тогда я уезжал с тяжелым сердцем, как будто предчувствуя то, что все же произошло и что, к счастью, хорошо закончилось. И еще, в прошлый раз передо мной стоял только тридцать один воин, а сейчас их было больше двух тысяч. Нет, при необходимости их могло быть и двадцать, и сорок тысяч, и много больше, но мне хватит и этих. Хотя бы потому, что каждый из них стоит как минимум троих. И это еще сам по себе. А если учесть их вооружение… Словом, двух тысяч вполне достаточно.
На левом фланге построения расположился полк конных егерей барона Эреста фер Энстуа. Тот самый полк, что находился в Варентере вместе с нами во время неожиданного флангового удара совместных сил кавалерии Трабона и вайхов. В высокой выучке егерей барона я смог убедиться лично, а сам фер Энстуа нравился мне как человек, так что я даже не задумывался,
