«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
холодного оружия, пусть хоть алебарду забирает. Или даже две.
В Тромере меня догнала почта, прибывшая из столицы. Пакет от Коллайна с подробным докладом обо всем, что произошло в Империи за время моего отсутствия. Ничего такого, что могло бы изменить мои планы и заставить срочно вернуться в Дрондер, не случилось. Вообще ничего не случилось, затишье повсюду. Значительным событием могло стать первое применение морских мин, но на подготовку мы отвели месяц, так что ждать вестей еще рано.
Было и письмо от Янианны. Обычно в каждом ее письме присутствует рисунок на какую угодно тему. Это зависело от того, хотелось ли ей немножко позлить меня, развеселить или заставить приревновать.
На этот раз рисунков оказалось целых три, и все они были выполнены не ее рукой. В рисунке Конрада я едва смог признать всадника с обнаженной шпагой, стреляющего из пистолета. Маленькая Яна изобразила цветок, по всей видимости розу. А вот Алекс… Рисунок был настолько хорош, что я ни за что бы не поверил, что художнику всего седьмой год, если бы не видел его работы раньше.
«Далеко пойдет! — думал я, с гордостью рассматривая маяк на высокой, выдающейся в море скале. — И, по крайней мере, без куска хлеба точно не останется. Весь в деда, моего отца. Ну и сын своей матери, конечно».
В Тромере мы надолго не задержались, дела требовали скорейшей встречи с Тотонхорном.
Мои опасения, что степь из-за дождей станет огромным непроходимым болотом, не оправдались, и мы быстро продвигались вперед, чтобы через несколько дней пути повстречаться с разъездами вардов. При встрече Тотонхорн, вопреки своему обыкновению, мериться достоинствами не предложил, вид у него был донельзя серьезным. Он лишь сказал:
— Я ждал вас только недели через две, господин де Койн.
Я пожал плечами:
— Пришлось поторопиться, абыс. Это в наших общих интересах.
Вот что мне всегда нравилось у вардов, так это то, что нет необходимости рассыпаться в изъявлениях почтения, уважения и всего прочего. Прост здесь этикет, очень прост.
Ситуация, сложившаяся у Тотонхорна, особого оптимизма не внушала. Но и для сильного уныния причин тоже не было. Тугиры, кочующие в степях к западу, для войны с вардами объединились с родственными племенами, вспомнив какие-то былые обиды. Возникли вопросы, связанные с принадлежностью пастбищ… Даже всплыло пророчество, в котором говорилось, что в год появления на небе огненной колесницы тугиры наконец покончат со своими извечными врагами — вардами. Огненная колесница, кстати, действительно присутствовала — так называли комету с длинным хвостом, видимую даже при свете дня. Но сколько я ни всматривался, ничего колесничного в ней увидеть так и не смог.
Все это было только частью проблемы. Уже два десятка лет дормон Тотонхорн крепко удерживал бразды правления в своих руках. Вообще-то дормон — должность выборная, но с тех пор как им стал Тотонхорн, выборы нового правителя собранием вардовской знати ни разу не проводились, его кандидатура устраивала всех. И только в последние два года такие вопросы стали возникать все чаще и чаще. Нет никакого сомнения, что эмиссары короля Готома поработали и у вардов, слишком уж все сошлось.
Нужно будет попенять Коллайну, ведь он убеждал меня, что их среди вардов не было. Слегка так попенять, потому что он взвалил на свои плечи так много, что даже удивительно, как Анри выдерживает этот груз. Однажды, еще в незапамятные времена, я напророчествовал Коллайну, что после женитьбы он обязательно заболеет зеркальной болезнью. Так вот, у Анри даже легких симптомов этой болезни не было. Плохой из меня получился пророк.
Дав пару дней отдыха лошадям, мы выступили на запад. Если Тотонхорн и разочаровался количеством воинов, прибывших вместе со мной, то не подал и виду. Сам он вел за собой, на взгляд фер Дисса, тысяч десять-двенадцать. Примерно столько же, возможно чуть больше, всадников должно быть и у тугиров. Ну и полк тяжелой кавалерии, присланной королем Готомом. Это помимо инструкторов, трабонских офицеров, хотя они — не самая большая наша проблема, тут специфика несколько иная, нежели в регулярных войсках. Кочевники — конница удалая, слов нет, но любая армия сильна дисциплиной, упорством и способностью стоять насмерть там, где прикажут. И чем-чем, а именно этими качествами степняки похвастать никак не могут. Думаю, с дисциплиной у Тотонхорна дела обстоят не намного лучше, так для чего же мы сюда прибыли? Чтобы в самый тяжелый момент сражения не допустить повального бегства. По крайней мере, очень хочется надеяться на это.
Сами тугиры называли себя чулохами — «сыновьями Неба».
«Ну что ж, туда мы вас и отправим, — думал я, покачиваясь в седле Ворона и держась рядом
