«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Наши силы примерно равны, если у Хаито и есть преимущество, то не более чем в четверть, но глаза упрямо доказывали мне, что тугиров гораздо больше. Ну ведь понятно же, не могла армия кочевников внезапно увеличиться вдвое, так откуда же такое чувство? «Это всегда так, — успокаивал я сам себя. — Такова уж человеческая натура. Недаром же говорится, что у страха глаза велики».
Страха не было, обычное волнение перед боем, к которому пора было уже давно привыкнуть, но все как-то не получается. Я оглянулся, оценивая наши позиции. Все на местах, и все же кажется, что нас много меньше.
С безоблачного неба светило жаркое солнышко, вероятно с усмешкой наблюдая за тем, как где-то там, далеко внизу, глупые существа собрались для того, чтобы укоротить свои и без того длящиеся ничтожную долю мгновения жизни.
«Хорошо хоть, что тугиры не стали дожидаться заката, иначе лучи били бы нам прямо в глаза», — подумал я, сдвигая шляпу так, чтобы прикрыть ее полями глаза.
Наконец конница тугиров остановилась, растянувшись чуть ли не во всю ширину долины.
Сколько до нее? На глаз — четверть лиги, метров четыреста-пятьсот, не больше. Вон, шапки на всадниках видны и движения людей различить можно.
Точнее не определить, нет у наших биноклей никаких сеток. Как нет и ориентиров на местности, чтобы заранее замерить до них расстояние. Голая степь, поросшая седым ковылем. Ладно, седой ковыль больше для поэтичности, уж больно ситуация волнующая. И тревожная.
Меня одолевало сомнение — смогут ли пять пулеметов остановить конницу Хаито? И не просто остановить, а нанести ей такие потери, после которых вардам легко удастся разгромить ее в пух и прах. Теоретически вроде как да, а вот на практике… Слишком уж широко растянулись тугиры по фронту, и слишком уж невелико расстояние до них. Ведь после того, как кочевники пойдут в атаку и пустят коней в галоп, у нас останется всего несколько минут, чтобы не просто остановить их, но и не дать даже приблизиться к вардам. Потому что нет ситуации хуже — попасть под удар разогнавшейся конницы, топчась на месте.
Мы расположили пулеметы на одной линии, параллельно атаке тугиров. Расстояние между ними метров двадцать пять — тридцать, а в промежутках заняли позицию егеря фер Энстуа. Каждый пулемет прикрыт невысоким бруствером, лишь бы всадник на лошади через него не перескочил, — вот, собственно, и вся их защита. Хотя нет, еще они прикрыты привезенной с собой маскировочной сеткой. Изготовить ее довольно легко: обыкновенная сеть с очень крупными ячейками, на которую пришиты лоскуты, окрашенные в бледно-зеленый и серый цвет. Как раз в тон окружающего ландшафта.
Едва рассвело, когда я отдалился от пулеметной позиции метров на сто, дальше не стоило по весьма веской причине, и критически осмотрел маскировку. Поучилось не то чтобы очень, но и в глаза гатлинги не бросались.
Тугиры оставались на месте, и наступили тревожные минуты ожидания: как они себя поведут дальше? Пойдут в атаку на наши позиции широким фронтом? Перегруппируются и ударят по центру? Ударят по флангам или же будут ждать ответной атаки, чтобы встретиться на середине разделяющего нас расстояния? От этого зависело очень многое.
Наш правый фланг опасения почти не вызывал. Там неглубокий овражек со смотревшим на тугиров откосом высотой метра в три-четыре, и именно по его краю расположились варды, загибая фланг по дуге в тыл. Чтобы ударить по правому флангу, тугирам придется огибать откос, что, несомненно, даст нам время на ответный ход. На левом все сложнее, там плоская как столешница степь. Но и вардов там сосредоточено больше, все-таки удержать позицию там будет сложнее всего.
Мы — я в окружении нескольких офицеров и Тотонхорн со своей свитой, состоявшей из наиболее близких ему глав вардовских родов — заняли место на невысоком пригорке почти по центру, сразу за позицией пулеметов. Над нашими головами горел золотом в лучах солнца стяг Империи и мой личный штандарт с поднявшейся на дыбы лошадкой.
Вардовские хоругви представляли собой бунчуки, где и гореть-то особо было нечему, разве что шарам. Хотя, если присмотреться, выглядели бунчуки с резными древками и окрашенными в несколько цветов конскими хвостами впечатляюще. Выше хвостов древко обтягивала ткань из разноцветного волоса, вероятно, тоже конского, образуя очень красивый узор, а вершину венчал металлический шар, выполненный из золота. Вот он как раз-то и блестел. Позади нас стояли шатры, мой и дормона. Шатер Тотонхорна, судя по всему, изготовленный из парчи, так и переливался на солнце, мой на его фоне выглядел туристической палаткой. Словом, не заметить нашу ставку тугирам будет трудно, только вот достаточно ли будет всего этого, чтобы противник ударил
