«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
в Дертопьире — резиденции правителей Скардара — Иджину дир Пьетроссо происходила необыкновенно буднично. Я заявил о том, что добровольно отказываюсь от нее в пользу человека, который имеет на нее значительно больше прав. Это действительно соответствовало истине — Иджин мог гордиться своими предками, среди которых были и бывшие правители страны. Затем сам Иджин произнес необходимые в данной ситуации слова, и частью из них была благодарность мне. Но не за передачу ему власти, а за мои прежние заслуги перед Скардаром. В общем, все действие не представляло собой ничего особенного. Значительно сложнее было убедить дир Пьетроссо в необходимости такого шага, но мне удалось и это.
Уже на следующий день после церемонии, во время которой я в торжественной обстановке и передал ему символ скардарской власти, мы встретились с ним вновь.
— Не все так просто, господин дерториер, не все так просто, — заявил я Иджину.
И дир Пьетроссо едва заметно напрягся. Одно дело, когда разговор происходит между друзьями, и совсем другое, когда услугу требуют у человека, ответственного за судьбу целой державы. Понятно же, что у правителей не просят денег взаймы до зарплаты.
Я выдержал необходимую паузу, затем заявил:
— Мне хотелось бы оставить у себя тримуру «Принцесса Яна», на мой взгляд — гордость скардарских корабелов, уж слишком многое у меня с ней связано. Взамен могу предложить любой из приглянувшихся фрегатов Империи.
В ответ я услышал слова Иджина о том, что он правильно поступил, лишив меня дерториерства, поскольку таким негодяям, как я, не место на скардарском престоле.
Дальше было застолье, частью посвященное вступлению дир Пьетроссо в должность, но не в меньшей части и моей встрече с соратниками по войне с Изнердом. Нам было о чем вспомнить, и потому в один день мы попросту не уложились.
К слову, новый дерториер оказался негодяем не в меньшей степени, чем прежний, то есть я, поскольку тянул с подписанием договора с Империей долгие три недели. Все это замечательно — балы, пирушки и встречи со старыми друзьями, но ведь дома меня ждало столько дел…
Наконец не выдержав, я заявил Иджину о том, что при оттягивании подписания методы бывают и изощреннее. После чего в осторожных выражениях поведал ему, как именно добивался такого подписания от Янианны, когда сам был дерториером. Мне тогда пришлось проявить столько мужества в амурных делах, что, должен признаться, я и сам от себя такого не ожидал.
Дир Пьетроссо долго хохотал, заявив напоследок:
— Женщины всегда были коварней мужчин, тут уж ничего не скажешь.
Имелось у меня в Скардаре и еще одно дело. Очень уж хотелось встретиться с прежним правителем — Минуром, в свое время передавшим мне власть также добровольно, и его сыном Диамуном, сумевшими немало попортить мне жизнь. Но, к сожалению, ничего не получилось, поскольку оба они успели тайком сбежать из страны, по слухам, в Абдальяр, который теперь стал нашим противником в войне.
Получилось другое — отблагодарить человека, Медора Грюста, в свое время очень мне помогшего. Правда, жил он совсем не в Скардаре. На обратном пути в Империю мы заглянули в одну малоизвестную бухту, расположенную на восточном побережье земель, принадлежавших как раз Абдальяру.
Как оказалось, в бухту, на берегу которой имелось небольшое селение, окруженное по периметру частоколом, мы зашли удивительно вовремя: на укрепление опять напали дойнты. Дойнтов я знал, причем довольно неплохо — они представляли собой затерянное в джунглях материка весьма воинственное племя, у которого я даже умудрился побывать в плену. Правда, всего два дня, но мне хватило и этого. После того как мне удалось сбежать от них, я и набрел на это селение как раз во время попытки дойнтов его захватить.
Правда, на этот раз разница была существенная: ныне я представлял собой не оборванного человека, державшего на плече древко с примотанным к нему обрывками одежды длинным ножом, а командовал целой эскадрой.
Конечно же много славы в сражении с дюжиной пирог дойнтов при всем желании добыть не удастся, но почему же было не помочь хорошему человеку — Медору Грюсту, так много в свое время для меня сделавшему. После нескольких залпов картечью оставшиеся на плаву пироги с трудом дотянули до берега, а выбежавшие из форта защитники завершили то, что мы сами сделать не успели. Надеюсь, дойнты теперь надолго забудут дорогу сюда.
Самого Грюста я обнаружил лежащим в постели, и вид его весьма красноречиво указывал на то, что надолго он на этом свете не задержится. Что ж, по крайней мере, наша помощь пригодится его семье и его людям. Грюст узнал меня сразу, хотя теперь трудно было разглядеть во мне того оборванца с запавшими щеками, когда
