«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
человек, послуживший нам проводником, ты догадался и обо всем остальном.
— Мечта у тебя есть?
Нет, я не добрый волшебник, чтобы осуществлять мечты направо и налево. Осуществления мечты еще заслужить нужно, добиться его, иначе какая же это мечта. Просто то, о чем человек мечтает, многое о нем говорит.
— Хочу стать вашим зятем, господин де Койн.
— Чего?!
По-моему, даже Ворон сбился с шага, возмущенно фыркнув, настолько этот ответ был неожиданным. Что уж тут говорить обо мне.
Я ошалело посмотрел на неожиданного кандидата в женихи для моей семилетней дочери, затем на Коллайна, спешно закусившего ус, чтобы не рассмеяться, и опять на кандидата.
«Ты что это себе позволяешь? — уставился я на него. — Я ведь и казнить могу, даже за один косой взгляд в мою сторону на эшафот отправить. И не такую мелкоту, как ты».
Правда, больше теоретически. На практике нужно будет посмотреть, кто этот человек, из какого он рода и какими осложнениями мне такое действие будет грозить в будущем. Но ведь теоретически-то могу, тут я в своем праве! Пусть и не приходилось этим правом пользоваться. Теперь вижу, что очень зря. А уж в ссылку отправить, так вообще щелчком пальцев.
Парень, вероятно пытаясь смягчить ситуацию, начал объяснять:
— Вы же сами спросили о мечте. Говорят, маленькая принцесса так похожа на ее величество…
Ты еще глаза закати, мерзавец! Да я для своей дочери настоящего принца найду! А не такого захудалого дворянчика, как ты, еще и чуть ли не на десять лет старше!
Распустились тут! У Коллайна через одного такие наглецы! И вообще, носик у маленькой Яны — вылитый мой! Зятек объявился, чтоб тебя!
Пока я пыхтел от злости, переваривая только что услышанное, Анри жестом отпустил не выглядевшего слишком уж смутившимся парня. Когда тот сворачивал в проулок, я спросил вслед:
— Как зовут-то тебя, э-э-э?.. — так и не придумав, чем бы его посильнее ужалить, я прервал фразу на половине.
— Андре фер Герео, господин де Койн.
Так, теперь я имя этого наглеца точно не забуду. Не дай бог малейшая провинность с его стороны, и все, прямая ему дорога в местную Тьмутаракань! Жених нашелся!..
Денек стоял погожий, с редкими облаками на небосклоне, и на набережной столпилось множество зевак. Как же, вероятно, уже весь Гроугент облетела весть о прибытии в гавань флота дружественного Скардара.
Вообще-то по набережной запрещено разъезжать верхом, я бы и сам туда на коне не сунулся, ведь нельзя требовать от других того, чего сам не делаешь, но сейчас был не тот случай.
В самом большом корабле я признал флагман скардарского флота — восьмидесятичетырехпушечный линкор «Морской лев». На гафеле линкора трепыхался флаг правителя Скардара, а от его борта отваливала шлюпка.
Я поднял вверх правую полусогнутую руку с разведенными пальцами, чтобы сразу же почувствовать в ладони бинокль. Так и есть, зрение меня не обмануло: среди пассажиров шлюпки находился и сам скардарский дерториер.
Вообще-то по всем протоколам прибывшего правителя Скардара следовало встречать в губернаторском дворце Гроугента. Или хотя бы стоило сменить пропыленную дорожную одежду на что-нибудь более подобающее. Все это так, но, судя по тому, что Иджин дир Пьетроссо не стал дожидаться приглашения спуститься на берег, он и сам не слишком-то стал заморачиваться такими вещами. Да и не мог Иджин настолько измениться за те неполные шесть лет, что мы не виделись, не такой он человек.
Плюнув на все условности, я дожидался его, стоя на причале. Наконец шлюпка подошла к каменной стене, и с нее легко и без посторонней помощи сошел дир Пьетроссо. Обведя взглядом людей, он глазами нашел меня. Затем легко и чуть ли не бегом Иджин поднялся по ступеням на набережную. Это привычка, привычка всех, кто когда-либо имел отношение к флоту — по трапам не ходят, по трапам бегают. И неважно, какие они: скользкие деревянные балясины корабельного трапа или широкие гранитные ступени.
Мы встретились, поприветствовав друг друга учтивыми кивками. Хотя так хотелось обнять этого человека, похлопать его по спине и спросить: «Ну как ты?»
Или же вовсе отпустить в его адрес колкость. Ладно, все это будет позже. А пока мы оба играем ту роль, что желают видеть глазеющие на нас люди.
За тот срок, что я его не видел, он изменился. Тверже стали черты лица, в уголках губ застыли жесткие складки, да и взгляд стал совсем другим. Наверное, такой взгляд можно было бы назвать полным политической мудрости, если бы само слово «политика» всегда не было для меня ругательным. Пусть уж лучше он будет взглядом человека, ответственного за судьбу целой державы.
И все же правитель Скардара остался верен самому себе.
