«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
древнегреческий портик балюстрада. К входу ведет аллея, за которой уже давно никто не ухаживал. Перед фасадом небольшой фонтан, ныне сухой.
В доме жили, на это указывали различные мелочи, но было совершенно очевидно, что хозяева поместья переживают далеко не самые лучшие времена. Даже немного странно: практически окрестности Дрондера, места самые живописные, а тут такое.
Когда мы прибыли, все уже было закончено.
Яну я увидел издалека, еще из окна кареты. Она сидела на руках у Анри, выходившего из дома. Коллайн старательно прижимал ее голову к своей к груди, и я уж было забеспокоился, что с ней что-то не так, как вдруг понял: он просто не хочет, чтобы Яна увидела то, что ей видеть не следует.
Карета подъехала к самым ступеням, ведущим к входу в дом, и ее дверцу я открыл еще на ходу, не желая терять ни мгновения. Выскочить из нее мне удалось довольно браво, но дальше чуть не случилась проблема. Пятка костыля скользнула на еще мокрой после совсем недавно закончившегося дождя каменной плите, а раненая нога сама согнулась в колене, не желая принимать на себя вес тела.
И я бы непременно упал, упал на глазах у всех и своей собственной дочери, если бы не Амин, каким-то самым невероятным образом успевший подхватить меня у самой земли.
Было больно, от боли потемнело в глазах, но что такое боль, если вот оно, рядом, мое маленькое сокровище, целое и невредимое, и даже не выглядящее испуганным или заплаканным. Вернее, испугалась моя девочка после того, как я чуть не сверзился с костылей на землю у нее на глазах. Потом подо мной оказалось большое кресло, целый диван, такой же запущенный на вид, как и все окружающее, с торчавшим из-под разорванной обивки конским волосом, и я сидел на нем, крепко прижимая к себе дочь.
— Тебе было больно, страшно, холодно? Ты плакала?
Яна поцеловала меня в щеку:
— Нет-нет, папочка. Сначала даже интересно, как играть в новую игру. Только потом мне все надоело, но никто не хотел отвозить меня назад. Но я не плакала! Ну разве вот столечко.
И она показала самый кончик мизинца, приложив к нему большой пальчик.
— Когда мы поедем к маме? Я так по ней соскучилась! А ты маме подарок уже приготовил? Ночью было страшно, такие молнии сверкали! И гром такой! А Конрад с Алексом по мне тоже скучали? А у меня еще одна тайна есть…
Я сидел, прижимая Яну к себе, слушая ее лепет, и все не мог поверить, что наконец-то все закончилось.
— Сейчас поедем, милая моя девочка. Ты подожди всего лишь одну минутку. И не бойся никого, эти люди ни за что не дадут тебя в обиду.
Внутри дома все выглядело так же, как и снаружи. Здесь определенно жили, но больше всего это было похоже на временное пристанище.
— Кто они? — спросил я у Коллайна, подбородком указывая на лежавшие на полу трупы людей.
Коллайн пожал плечами:
— Сейчас я не готов ответить. Но это лишь вопрос времени.
— Твоих людей много погибло?
— Трое. Всего трое или целых трое, как сказать, каждого жалко. И особенно…
Анри остановился у тела человека, которого я сразу узнал. Андре фер Герео, тот самый, что изъявил желание стать моим зятем.
— Если бы не он… — продолжил Коллайн, — если бы не он, случилось бы самое страшное. Ты понимаешь, о чем я. Только благодаря ему… Эти люди имели приказ, и Андре прикрыл Яну своей грудью.
Конечно же понимаю, Анри. Я вздрогнул всем телом, на миг представив, что мог застать здесь совсем другую картину, сразу же отогнав от себя эти мысли, слишком уж они были страшными.
— У него недавно дочь родилась, еще и месяца не прошло. Он так ее любил, все разговоры только о ней…
Как — дочь родилась? Ему же на вид не больше семнадцати, у него и усы-то толком еще не выросли. А теперь уже не вырастут никогда. Хотя чему здесь удивляться, другой здесь мир и обычаи совсем другие.
Пойдем, Анри. И спасибо тебе, за тебя самого и за твоих людей. Гонец с хорошей вестью к Янианне уже послан, но и нам незачем здесь задерживаться.
Знаешь, если Господь не даст нам с Янианной больше сына, то, когда моя дочь вырастет, я расскажу историю о человеке, однажды спасшем ей жизнь. И когда у нее родится сын, у него будет очень красивое имя — Андре.
К решающему сражению между армиями Империи и Трабона я конечно же не успел. Понадобилось несколько дней, чтобы прийти в себя.
Черт бы побрал эти побочные эффекты микстуры доктора Цаннера. Меня то бросало в жар, то начинал трясти сумасшедший озноб, когда все тело покрывалось холодным липким потом, а зубы выбивали частую дробь. Ну и для разнообразия мышцы иногда сводило судорогами. Наверное, нечто подобное
