«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
настоящая твердыня», — думал я, глядя на Дижоль. — Крепкий орешек, об который можно обломать все зубы. Пожалуй, как крепость, Дижоль нисколько не уступает Гроугенту, а кое в чем и превосходит. Своим удачным расположением, например, где все особенности ландшафта, в основном горного, использованы очень удачно для обороны. С Гроугентом не так, он расположен на равнине, в устье впадающей в Тускойский залив реки Арны. Здесь можно увязнуть глубоко и надолго, а тем временем Готом успеет переформировать свои войска и двинуться с ними на выручку. Но и оставлять Дижоль в тылу не самое умное решение. Что ж, на завтрашнем военном совете нам предстоит решить, что делать дальше.
У подножия холма находилась сотня моей личной охраны. Люди опытные, прошедшие вместе со мной многое, в основном далеко уже не юнцы, но среди них было и новое лицо, совсем мальчишеское, с едва пробивавшимися усиками. Авальд фер Герео, родной брат Андре, человека, которому я считал себя очень обязанным. Самого его отблагодарить было уже ничем невозможно, но я мог принять участие в судьбе его семьи. Золото — вещь замечательная, оно никогда и никому лишним не бывает, но это означало бы просто откупиться, прежде всего, от своей совести. А совесть — на редкость зубастое существо, очень любящее погрызть своего владельца, и к тому же абсолютно бескорыстное.
Сам Андре, выходец из провинциальной мелкопоместной семьи с невысокими доходами, прибыл в столицу, как и тысячи таких же молодых дворян, в поисках более счастливой судьбы. В ведомстве Коллайна он оказался больше из-за личных качеств, чем из-за чего-либо другого, например, удачи. Коллайн отметил его раз, другой, и Андре ожидала быстрая карьера, если бы не случилось то, что случилось.
В общем, взял я Авальда к себе. А что, шансов получить ранение, тем более погибнуть, практически никаких, парень он толковый, будет при дворе, а дальше уже посмотрим, что да как…
Проснулся я от шума за тонкими стенами походного шатра. Имперская армия охватила Дижоль в полукольцо, упираясь в морской берег и перекрывая доступ к городу с суши. Существовало несколько вариантов развития событий: вылазка из осажденного города, вражеский десант с моря и подход армии Готома с целью снять блокаду. Все эти варианты герцог постарался предусмотреть.
Но, судя по звукам, вряд ли что-то из этого произошло. Да и меня давно бы уже известили. Хотя звук голосов весьма приглушенный, разобрать, о чем идет речь, все же можно.
Прибыли два гонца, и каждый из них считал, что самую важную весть принес именно он, требуя первым впустить в шатер его.
— Впустите обоих, — потребовал я, не повышая голос: услышат.
Принял я гонцов, лежа в постели, в последнее время к этому было не привыкать. Среди ночи разболелась нога, вероятно, неловко пошевелил ею во сне, и мне удалось уснуть уже под утро.
Хорошо одно, чувствовать я ее начал, раньше постоянно было такое ощущение, будто я ее отлежал, даже мурашки по коже такие же. Цаннер сказал — добрый знак.
Полог шатра распахнулся, пропуская обоих гонцов. Если судить по их внешнему виду, вести действительно срочные и важные. Они даже в порядок себя не привели, что в общем-то предосудительно, не в корчму ввалились хлебнуть винца с дороги.
И еще, новости не должны быть плохими, вон как их лица светятся. Ну что ж, приятно, когда день начинается с хороших вестей, а не так, как недавно в Гроугенте. Я осторожно пошевелил больной ногой.
Оба гонца были похожими, как два брата-близнеца: в пропыленной одежде, с серыми от дорожной пыли лицами, с заострившимися скулами, да еще и мундиры одинаковые. Разве что тот, что слева, выше на полголовы.
С него я и начал: говори.
Он сделал шаг вперед, придав лицу чуть ли не торжественное выражение.
— Господин де Койн, на море одержана полная и решительная победа над объединенным флотом Абдальяра и Трабона, — произнес он голосом, полностью соответствующим выражению лица. После чего застыл, всем своим видом ожидая, что я немедленно буду выпытывать у него все подробности, не удержался и бросил взгляд на второго гонца: мол, тебе ли было лезть вперед меня!
К моему удивлению, его коллега остался невозмутим. Ну сейчас мы быстро выясним причину его невозмутимости.
— Теперь ты, — обратился я уже к нему.
Тот сделал большой шаг вперед:
— Господин де Койн, король Готом пленен и сейчас на полпути по дороге сюда!
Господи, как приятно получить с самого утра такие грандиозно прекрасные новости. И я бы вскочил на своей постели и попрыгал на ней, громко и радостно крича, и плевать на всех, если бы не больная нога, вынудившая меня вести себя прилично.
