«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
но на этот раз плачу я. Долги надо отдавать, — улыбнулась она.
— О-о! Тогда я требую ту самую тройную порцию пюре, как у тебя!
— И четыре котлеты!
— А знаешь, вы сработаетесь, — умильно тронул Руслан пальцем краешек глаза.
Светлана загадочно улыбнулась и быстрым шагом первой вышла из комнаты.
— Это наш человек, все об этом знают, — грянуло утверждение, призывая в свидетели деревья с пожелтевшей листвой и безлюдный пригорок.
В упрямо нахмуренных лицах, в угрожающе расправленных лопатках и плечах, натягивающих ткань хорошо сшитых черных костюмов, читалась уверенность и желание подтвердить свои слова другими словами, сказанными еще громче, а если не хватит и их, то силой и жестокостью.
— Я не заключал такого соглашения. — лениво, с тщательно скрытой усмешкой прозвучало в ответ.
Острые стрелки бежевых брюк насмешливо дрогнули от расслабленного движения левой руки, чуть отставившей в сторону гнутую рукоять позолоченной трости.
— Это было до тебя! — взял слово второй из двух нахмуренных парней.
— Но теперь я здесь. — Свободная рука небрежно обозначила полукруг. — И со мной вы не договаривались.
— А мы с тобой договариваться и не должны! Мы договорились с ним! — последовал резкий указующий жест в сторону высококлассного специалиста, безмолвно и безропотно наблюдавшего за происходящим через массивную оправу очков и прижимавшего к груди объемистый чехол.
— Ты им что-то должен? — Конец трости указал на специалиста.
Тот замешкался, но затем отрицательно мотнул головой.
— Он вам ничего не должен, — последовала светлая улыбка. — Так не пора ли вам удалиться?
— Да не важно, что он там думает! — гаркнули парни, демонстративно потирая кулаки.
— Важно то, что думаю я. — Трость заняла свое место, и на нее легли обе ладони. — Теперь это мой человек, и с ним буду работать только я.
— Да ты кто такой! — дернулся вперед первый парень, посчитав, что время слов прошло.
Трость резко выстрелила по мениску нападавшего, тут же была перехвачена посередине и резко притянута вместе с врагом, пойманным за шею дугой рукояти.
— Стоять! — Другая рука взлетела в останавливающем жесте навстречу второму ринувшемуся вперед собеседнику.
Но в прозвучавшей команде оказалось достаточно воли, чтобы тот замер, словно наткнувшись на стену, и с запоздалым испугом посмотрел на товарища, стоявшего на коленках и под неудобным углом смотревшего снизу вверх.
— Я тот, кто решает здесь все, — с холодной жестокостью был дан ответ. — Даже то, как ты будешь дышать.
— Да пошел ты! — дернулся пленник трости, пытаясь взмахнуть рукой, но тут же скривился от боли в шее.
— Вдох, выдох, вдох, выдох, — спокойный тон озвучивал движения кадыка.
Парень ожесточенно задышал, пытаясь поспорить с указами противника, но куда там — слова коротки, надо запоздать, сбиться. Тогда он решил проявить волю и не позволил свершиться новому выдоху, с вызовом глядя на соперника, озвучившего новый приказ. Прошла минута, кожа покраснела. Еще тридцать секунд, и он с шипением выпустил остатки воздуха.
— Ну же, я разрешаю тебе вдохнуть, — ободряюще предложили ему.
Парень не выдержал и с жадностью сделал вдох. Тут же трость отпустила шею, и он смог рухнуть на выставленные вперед руки, опираясь о сырую сентябрьскую землю.
— Дыши и не трогай мое. — Последовал хлопок тростью по плечу и обращение ко второму. — Забирай его.
Тот дрогнул, отходя от неведомо из-за чего наступившего ступора, настороженным полушагом приблизился, не сводя взгляда с бежевого костюма и уголка выглядывающей из-под пиджака белоснежной сорочки, помог товарищу подняться и быстрым шагом повел его к выходу из парка, оглянувшись только единожды, перед крутым поворотом.
— Ты как, все в порядке? — спросил я Артема, признанного специалиста по математике восьмого «А», как-то странно поглядывавшего на меня с нижнего яруса веток разлапистого дуба — не того же самого, но тоже вполне подходящего для восхождения и обороны от тех, кто полезет следом.
— Ага, — ответил он, спрыгивая на землю. — Только у меня портфель в классе. С собой вот — скрипка только, — шмыгнул он носом, очищая чехол от сора и пыли.
— А зачем портфель? — удивился я.
— Ну ты математику списывать будешь?
— А? Нет, — отмахнулся я и оперся о трость, оберегая левую ногу.
Вчерашний прыжок закончился небольшим переломом, не замеченным в момент удара о землю. Вот когда я попытался встать, тогда и почувствовал, да так, что после второй попытки пришел в сознание уже в гостиной,
