«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
лезть в окно.
— Хорошо, — завороженно качнул я головой, удивляясь несоответствию в поведении и совсем не зная, чего ожидать.
— Ты ведь понимаешь, что все это, — указал он на раскрошенные обломки железа и пластика на ковре, — просто так тебе не пройдет?
— Да, — понурился я.
— Сейчас ты дашь мне обещание, что будешь во всем слушаться свою новую соседку по парте.
— Мм, а…
— Никаких возражений слушать не желаю! — категорично махнул он рукой.
— Обещаю, что буду прислушиваться, — вздохнул я.
— Надеюсь, ты осознаешь, что это твой последний шанс… проявить разум. — Руслан смотрел исподлобья, скатывая в горошину то, что осталось от носителя информации.
— Да…
— Иди.
— До свидания!
— Через дверь иди.
— Ладно…
Как-то неловко все вышло…
— Максим, — задержал меня голос на пороге, — насчет соревнований…
Я обернулся и вопросительно посмотрел на него.
— Не переживай сильно. Если все пройдет успешно, в следующем году поучаствуешь. — Чуть виновато посмотрел он на меня.
И обломки куда-то подевались с ковра. Будто и не было ничего…
— У меня планы на этот год, — расправил я плечи.
— А как же нога?
— Как раз заживет, — уверенно хлопнул я тростью по носку ботинка. — Месяц до полигона.
— Там новый регламент на первом этаже вывесили. Первый этап соревнований через неделю. Танцы.
— Хм, — посмотрел я на ногу. — Ладно.
— Ладно? — вскинулся он. — А как же гипс?
— Есть варианты, — пожал я плечами. — Скажем, если у всех будет гипс…
— Максим!
— Я просто предположил! Да не переживайте, выиграем. Я ведь не один буду.
Не мне же все на себе тащить! Приз — он на всех рассчитан. Интересно, а какой он? Хотя ведь не в нем дело — главное с Пашей помириться.
— Кхм, — закашлялся Руслан чуть смущенно. — Понимаешь, там не только это нововведение. Я просто думал, что хватит и первого.
— Вы не хотите, чтобы я участвовал? — догадался и как-то разом погрустнел.
— Участвуй, конечно! — вскинулся он. — Просто… Вторая причина… она гораздо болезненнее. Стоимость регистрации каждой команды — двести миллионов…
— Я слышал, для княжества сделали исключение? — уточнил холодно.
— Верно, с нас не возьмут ничего. Поэтому мы берем залог в двести миллионов с каждого участника. С возвратом, разумеется.
— Н-но… зачем? — искренне воскликнул я.
— Вот когда ты устраиваешь игру, ты ведь сам выбираешь, с кем тебе будет интересно? Тут то же самое. Организаторы хотят играть с теми, у кого есть двести миллионов, — развел он руками. — Нам сделали непрозрачный намек, что будет невежливо нарушать финансовый ценз.
— Да какая разница, сколько у человека денег? — возмутился я.
— Деньги равны связям, военной мощи, возможности мстить и отстаивать свои права. Это сделано для того, чтобы участники не смотрели на команды нашего княжества сверху вниз и не позволяли себе подлости по отношению к ним.
— То есть надо двести миллионов? — отбросив ненужные подробности, подвел я черту.
— Увы. Думаю, в следующем году условия станут помягче, — успокаивающе произнес он.
— И если они будут, то вы обещаете записать меня в команду и не мешать? — настоял я на всякий случай.
— Обещаю, — грустно улыбнулся он.
— А это сколько килограмм денег?
— Мм, не знаю даже, — запнулся Руслан. — Килограмм двести?
— Отлично! Всего наилучшего!
Приободрившись, закрыл за собой дверь и выудил из кармана сотовый.
Чуть опешивший (впрочем, как после каждой беседы с Максимом) Руслан Артемьевич мотнул головой, выгоняя из ушей странные, явно послышавшиеся слова:
«Алле? Толик? Как там с заводом? Еще полгода на проект? Отлично! Грузи на „газель“ двести миллионов и вези ко мне… Это килограмм двести-двести пятьдесят, весы там найди. Мне на месяц, есть верное дело. Ага, жду».
Потому что у ребенка не может быть двести миллионов! И их нельзя возить на «газели»!
Нет, ему точно послышалось. Или не послышалось? Тогда что за завод? И какой еще Толик? Нет у Самойловых никаких заводов, Толиков и двухсот миллионов на счету! О последнем Руслан знал точно, оттого обещание давал с легкой душой.
Значит, показалось.
И вообще — у него нога! Которую, посовещавшись, было решено лечить традиционными методами, чтобы Максим в полной мере ощутил ответственность за свои поступки. Ну и потому, что с ограниченной мобильностью Максим менее опасен для окружающих. Руслан скептически посмотрел на раскрытое окно и признал последний довод довольно наивным.
В общем, по всеобщему молчаливому согласию соревнования должны были
