«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
состояться без Максима. Руслан искренне считал — к лучшему. Слишком жестокими могут быть высокородные дети: уровень опасности, особенно с такими призами, запредельно высок. Заодно три специально подготовленных клановых отряда не обидят его, выиграв.
Да и что переживать — не найдет он двести миллионов. Так что все нормально. Все будет хорошо.
Руслан поймал себя на том, что говорит успокаивающие слова вслух, как мантру, перемежая глубоким дыханием.
«Брр, совсем мозги плавятся, аж горелым пахнет… Или действительно пахнет?» — замер он, склонив голову.
«Внимание, пожарная тревога!» — развеял сомнения приятный женский голос.
— Ма-а-акси-им!
Стекла дрогнули от жуткого голоса, а где-то за дверью еще шустрее захромал отдельно взятый восьмиклассник.
Стук трости гулко разносился по пустым коридорам, исчезая в распахнутых дверях и пролетах лестниц. Есть в этом непередаваемое удовольствие — щелкать прорезиненной накладкой по мрамору пола, добиваясь особенного, солидного эха. Но для этого нужно одиночество, чтобы чистый звук не перекрывала чужая суета. Ну или чтобы остальные замерли, как Пашка на скамейке возле расписания. Он даже не повернулся, так и сидел, будто составлял единое целое с деревянной скамьей, сотканной из продольных досок и затейливых кованых ножек. В противоположность легкой на вид конструкции, Пашка памятником самому себе нависал монолитом иссиня-черного костюма и белой рубашки над краем скамьи, уставившись на волнорез между бежевой и белой горизонтальными полосами на стене. Появилось желание пройти мимо и не тревожить, но и шанс упускать совсем не хотелось. Все таки надо объясниться.
— Там эвакуация, — присев рядом и приготовившись к разговору, произнес я нейтрально.
Пашка вздрогнул и медленно повел взгляд от точки на границе двух цветов в мою сторону.
— Извини, — поспешил я сказать то, что не успел в прошлый раз.
Парень некоторое время смотрел на меня с непонятным выражением лица, потом хмыкнул, погладил выбритую налысо голову и вернулся к созерцанию стены.
День назад он мог похвастать красивой шевелюрой, отливающей блеском, как шерсть у кота после шпрот. Неловко вышло.
— Я не хотел. — Не дождавшись ответа, продолжил говорить. — Думал, ты замерз. Кофе вынес. А у тебя зонт загорелся, и огонь на волосы перекинулся. Не потушишь — след на всю жизнь останется. Вот и… Правда, извини.
Пашка дернул плечом, то ли соглашаясь, то ли показывая раздражение.
— А хочешь в мою команду? — рискнул я. — На соревнования.
— Двести миллионов, — без капельки эмоций произнес он.
Но — ответил!
— Да это ерунда, — отмахнулся я, с энтузиазмом зацепившись за нить разговора.
— Двести миллионов? — добавил он скепсиса в голос, голова же не повернулась ни на градус.
— Конечно!
— А у меня нет двухсот миллионов, — сказал он по-прежнему равнодушно.
— Так у меня есть, — потеряв терпение, уселся я на пол так, чтобы он смотрел на меня, а не на стену.
Правда, ногу пришлось вытянуть и трость отложить в сторону, но это мелочи.
— У тебя есть, у меня нет. Ювелиры — они богатые. А у нас только проблемы…
— Ладно, — хмыкнул я. — Хочешь, дам тебе в долг две сотни моих миллионов?
Пашка вопросительно поднял брови.
— Там ведь залог все равно отдают назад. Я серьезно.
— А отец твой что на это скажет? — со странным выражением лица, в котором было больше недоверия, чем надежды, спросил парень….
Но надежда — она была! А мне без разницы, кто внесет деньги за нашу команду.
— Это мои личные деньги, — подчеркнул я голосом. — Мне за них отчитываться не надо. Но будет условие, — поднял палец.
— Проценты? — вернулась к нему обреченность.
— Возьмешь к себе в команду меня, Федора и Артема из «А» класса.
— Хм, — задумался он, пытаясь скрыть слабую улыбку. — А пятый кто?
— Ты капитан, тебе решать, — торжествуя, не поддался я радости и постарался сохранить солидность. — Но я рекомендую девчонку. Через неделю — танцы.
— Найдем, — утвердительно качнул он головой, на глазах становясь румяней и веселее. — Только это… — К нему вернулся испуг. — Ты серьезно?
— Слово! — хлопнул я ладонью по полу.
Кажется, получилось!
— Не шутишь? То есть извини! Так это здорово, правда! Я все папины проблемы с призовых закрыть смогу! — подпрыгнул он на месте.
— Каких призовых? — недоуменно повел я взглядом в сторону щита с информацией.
Не было там никаких призовых! И, кроме туманного обещания достойной награды вместе с титулом победителя, тоже
