«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
показав рукой внутрь кузова.
Там, в самом центре, на пьедестале, сооруженном из деревянной подставки, накрепко прикрепленной дощечками по бокам и стропами к бортам, стоял стеклянный куб с гранью в полметра. А в том кубе подмигивала платиной заглянувшему из-за спин солнцу банковская карточка. И более в кузове ничего не было.
— А… зачем грузовик? — растерянно произнес папа Миша, окончательно запутавшись в громадье вопросов и паутине мыслей.
— Максим сказал — на «газели»! — фанатично ответил Толик.
— О, — удивился Максим, глянув на товарища. — А позвонить?
— Мы хотели! Даже кидали монетку, кому звонить, — поведал Семен.
— Хм? — все с любопытством повернулись к нему.
— Так он не показал, что выпало, а монету проглотил, — обвиняюще ткнул он пальцем в товарища.
— Все не так было! — возмутился Толик. — И вообще! Я тебе сразу говорил — ему деньги ради денег нужны, а не для того, чтобы в них с разбегу прыгать!
— О-о, — задумчиво протянул Максим.
— Не советую. Я пробовал — больно.
— Тогда ладно, — милостиво махнул тот рукой и попытался взобраться внутрь. — Лестницу бы.
— Я могу залезть! — пискнули сзади голосом Федора.
— И мы! — поддержали девчонки.
— Вы-то как выбрались?! — с показной строгостью всплеснул руками папа Михаил. — Я же сказал — ни шагу за дверь!
— А мы через окно, — тоном опытного крючкотвора ответил Федор. — Я держался, а они по мне слезли. Только уху больно…
— Потом и попе будет больно! А если бы ты сорвался?!
— Нет, у него хватка, как у сварки, — Максим прижал к себе Федора и с гордостью показал остальным. — Знакомьтесь — мой брат, Федор, великий мастер, между прочим. А это Тоня и Катя, сестры, частные инвесторы.
— Кто? — не понял папа.
— Не важно, слово-то хорошее, — отмахнулся Максим. — Так кто полезет?
— Да я мигом, — взлетел вверх Толик, отвинтил что-то на стойке и ловко выудил из прозрачного куба карточку вместе с десятком подшитых документов, до того лежавших на дне. — Вот, двести миллионов, — протянул он все Максиму.
— С-сколько? — поперхнулся Михаил, ошарашенно переводя взгляд с карты на Максима и обратно.
— Ну, там двести три, — поправился Толик. — Вдруг комиссия.
— Зачем двести миллионов?!
— Двести три, — поправил Максим, с интересом рассматривая карточку и даже колупнув ее ногтем за край магнитной ленты (тут сердце прихватило сразу у всех).
— Она невкусная, — заявил дядя Коля и тут же поймал осуждающий взгляд Михаила. — Вы просто его не знаете, — поспешил он оправдаться.
— Так, подождите, — схватился Михаил за голову. — Это розыгрыш, да? Не может быть… вот так… чтобы в «газели»… И столько…
Судя по невозмутимому виду гостей — могло. И это пугало.
— Двести миллионов — на соревнования, — успокаивающе погладил отца по руке Максим. — Ну а на сдачу я еще пластилин Федору обещал.
— Какие соревнования? — пришло время удивляться Николаю Ивановичу и ребятам.
— Да там дело верное, — отмахнулся Максим, закидывая карту в карман рубашки. — Пара туров, и алюминиевый завод дают.
— А мы? — вскинулись ребята.
— Там команда только из одной школы, — виновато пожал тот плечами. — Я бы вас в первую очередь позвал.
— А вам вообще — в университет поступать! — гаркнул им в ухо Николай. — Никаких соревнований! Вон машины проверьте, выезжать скоро.
— Максим, — заикнулся было папа Михаил, судя по серьезному виду, явно собиравшийся сказать примерно то же самое.
— Обсудим чуть позже? — с просительной интонацией заглянул ему в глаза Николай Иванович, скосил взгляд на бывшего воспитанника и легонько кивнул, подтверждая тему беседы.
— А вы Машка не привезли? — поспешил сменить тему Максим, двинувшись к дому.
— Гхм, — смутился Николай. — Понимаешь, какое дело…
Беседа как-то сразу заглохла, сменилась тягостной паузой.
— После того как ты уехал… Через неделю, наверное… Машк вышел погулять — надолго, как обычно. Такое с ним часто бывало, верно?
Максим прикрыл глаза.
— А потом не вернулся, — с некой растерянностью завершил дядя Коля.
— Значит, скоро придет ко мне, — пожал плечами Максим, не выразив ни грамма сомнения в своих словах.
— Два месяца прошло…
— Не пропадет, — категорично отрубил Максим. — Он умеет устраиваться в жизни.
— Думаешь?
— Вот вас кто-нибудь бесплатно кормил три раза в день?
— Нет, разумеется.
— Вот видите! — закрыл он тему. — А Лайка?
— А Лайка в собачьем раю.
— Что?!
— На мясокомбинате, сторожем, — нервно поправился Николай. — Привет тебе передает. Вот,
